Шрифт:
– Ты так и будешь им в меня целить?
– О, извини, я это… – быстро опустив оружие, Карл тут же поставил его на предохранитель и теперь не знал, куда деть, чтобы не объяснять Мелен, за кого он ее принял.
– Я уже поняла, что ты не меня ждал.
– Нет, я просто не люблю, когда ко мне вот так вот, ночью… – он сделал какое-то нелепое движение рукояткой люгера в сторону двери, смысл которого со стороны, наверное, не понял бы даже он сам.
– Странно. Обычно мужчинам такие фокусы нравятся. Может, мне уйти?
– Нет, не надо, – моментально выпалил он.
Аккуратно взяв пистолет, Мелен небрежным движением швырнула его в тот самый угол, из которого только что вышла. Но, как ни странно, грохота не последовало. По-видимому, он угодил в лежавшие у входа сапоги.
– Неплохой бросок.
– Это один из моих самых незначительных талантов, с которыми ты сегодня познакомишься.
– Я весь в предвкушении.
Незаметным движением она избавилась от того, что на ней было, представ перед Карлом в образе Афродиты, выходящей из пенистого моря. Только вместо воды был лунный свет, а солнечное утро заменяла непроглядная ночь.
– Как тебя зовут? – произнесла она, обвивая его своим телом.
– Карл, – даже не задумываясь, ответил он.
– Нет, я хочу знать твое настоящее имя?
– А-а, настоящее… Андрей.
– Andre [37] , – нежно произнесла она. – У тебя красивое имя.
– Ты все равно лучше.
Мягкий, приятный запах действовал опьяняюще, унося все дальше от земных забот, в тот мир, куда мог попасть каждый «непосвященный». Но тот коридор, в который вела его она, был известен не каждому.
37
Андрей. (фр.)
Глава 11
6 октября 1943 г.
I/JG 26.
– Как ты думаешь, что это наши задумали?
Хельмут стоял возле окна и с любопытством наблюдал за тем, что творилось на базе. Там подходили к концу приготовления к какой-то крупной «заварушке», из–за которой уже второй день полк напоминал растревоженный улей, соответствуя своему радиопозывному имени.
– Сегодня перед завтраком докладываю Кюстеру, – все так же монотонно продолжал Хельмут, думая, что его кто-то слушает, – а он меня вместо «доброго утра» спрашивает: «Почему вы сегодня в наряде?» – Ну, я, не задумываясь, сразу же сдал Шефа. А тот стоит, дурень, глазами хлопает, ничего понять не может, как же он так мог просчитаться. А ведь вчера утром сам меня с наряда снял, сдвинув график.
Хельмут с облегчением выдохнул воздух.
– Да, что не говори, а я себе даже не представляю, как бы жил без него. Он меня своими дурацкими наказаниями бережет, как сына родного. Я уже и не помню, когда последний раз был в дежурной смене.
Обернувшись, Хельмут, наконец понял, что его никто не слушает. Единственный «неблагодарный слушатель», которому все это и было адресовано, сидел сейчас за обеденным столом мрачнее тучи, рисуя химическим карандашом чертика на тыльной стороне тарелки. Стандартный штамп свастики приходился тому как раз на грудь, из-за чего получалось, будто производители тарелок наградили его орденом.
– Ты меня вообще слушаешь? Какая муха тебя укусила?
Ответа опять не последовало. Карл с какой-то отрешенностью продолжал дорисовывать кисточку хвоста чертенка, который сейчас во всю хозяйничал в его голове, не давая забыть лица тех, кто через каких-то пару часов «станет историей».
Во время завтрака все они были в приподнятом настроении. Шутили, смеялись, даже не подозревая, что их ждет впереди. А он почему-то боялся смотреть им в глаза. Как будто, как только это сделает, тут же провалится в ад.
– К нам, кажется, гости. Что-то у меня плохое предчувствие. – Продолжал «сам с собой» беседовать Хельмут.
Плохое предчувствие и вправду его не подвело. Посыльный, которого он заприметил еще издали, со всех ног несся в сторону столовой. И вскоре с шумом отворив дверь, ворвался в помещение.
– Чего тебе надо? – не дал ему даже опомниться Хельмут.
Зная крутой нрав оберлейтенанта, тот моментально вытянулся по струнке, принявшись докладывать.
– Разрешите обратиться?
– Валяй, – небрежно кинул он, оседлав стул.
– Вас вызывает к себе оберст Кюстер. Он в центральном ангаре на инструктаже.
– А что он от меня хочет?
– Не могу знать, но, по-моему, там кому-то стало плохо.
– Вот сволочь, – непроизвольно вырвалось у Карла.
Теперь все встало на свои места. Последние двое суток он только и думал что о сегодняшнем дне, путаясь в догадках и предполагая разные пути развития. Но такой вариант он почему– то совершенно не предусмотрел – «Почему Хельмут, а не «молодняк »? Неужели вместо этой сволочи Отто на верную смерть должен идти именно он?»