– Ты меня ждать-то будешь? – заполняя образовавшуюся паузу, спросил он.

За все это время он так и не смог до конца разобраться в «загадочности» русской души, где искренность и откровенность переплетались с довольно странными нравами и обычаями. Хотя, когда они были вместе, ему так не казалось, и даже нереальность ситуации, в которую он попал, как-то незаметно уходила на второй план. Впрочем, это было скорее исключение, потому что все тут для него по-прежнему продолжало оставаться чужим и непонятным. Как этот октябрьский снег, казавшийся не менее фантастическим явлением природы, чем его межвременное пребывание здесь.

– Не знаю, я еще не решила.

Уловив момент, она с жадностью принялась всматриваться прямо в глаза, словно пытаясь запечатлеть их навсегда в своей памяти. И лишь непослушный локон волос, то и дело сдуваемый ветром, не давал насладиться этим последним, как ей казалось, мгновением.

Колеса взвизгнули и, тяжело качнувшись, состав нехотя двинулся с места.

– Мне пора, – произнес Андрей, чмокнув Арину в щеку. – Не волнуйся, через неделю я снова буду в Питере. – Ты даже соскучиться не успеешь. – Медленно пятясь назад, он стал приближаться к дверям вагона.

Неожиданно резким движением она схватила его за кисть руки, окинув встревоженным взглядом.

– Что случилось?

– У меня плохое предчувствие.

– Не волнуйся, это все глупости. Я уже давно во все это не верю, – соврал он, успокаивающе улыбнувшись. – Ты мне что-то хочешь сказать?

Нерешительно покачав головой, она освободила руку, давая возможность прыгнуть на подножку уходящего поезда.

Очутившись в тамбуре, Андрей тут же взглядом выхватил из общей массы провожающих хрупкий женский силуэт в длинном, черном пальто, который, как считал, и был для него тем самым лучом света в конце тоннеля.

2 октября 1943 г.

I/JG 26

– А те Харикейны, что мы здесь не успели сбить, англичане сплавили русским. – Подойдя к окну, Бренеке, о чем-то задумавшись, стал беззаботно чесать острым концом указки спину промеж лопаток. Казалось, сейчас его совершенно не заботило то, что в классе находились пилоты двух штаффелей полка, внимательно следивших за каждым его жестом. – Им они, правда, тоже не особо помогли. Но разговор сейчас не об этом. У нас до сих пор их можно изредка встретить, жаль только, не в таких количествах, как раньше.

– Англичане используют их в воздушной разведке и в качестве корректировщиков, – не торопясь, продолжил он. – Вторая модернизация 41-го года имеет вместо 12-ти крыльевых пулеметов четыре 20-миллиметровые пушки. Я бы не сказал, что это сильно изменило представление о самолете в целом но, тем не менее, не стоит его недооценивать. Если случится чудо, и этот анахронизм английского самолетостроения случайно зайдет вам в хвост, – Шеф сделал небольшую паузу, чтобы еще раз почесать свербящее место на спине, – то порвет, как собака кость.

– У него отвратительная скорость – кстати, этим и надо их бить. Полный газ до упора с резким уходом вниз и в сторону. Тогда этот летающий утюг быстро потеряет вас из поля зрения. И не стоит забывать про его вираж, он такой же, как у нашего мессершмидта серии F или G. Поэтому не надо соревноваться с ними в своем умении «низшего пилотажа». Здесь нужно работать без тех воздушных кульбитов, которых я вчера насмотрелся. Если вы так же будете вести себя в бою, то за всю свою недолгую летную карьеру сможете сбить только два самолета. Причем, оба наши. Первым будет машина ведущего, а вторая – ваша. Отсюда вывод. Никакой самодеятельности и беспрекословное выполнение приказов своего первого номера.

Внимание Бренеке привлекли два очень молодых пилота за первой партой, которые вместо того, чтобы внимательно слушать его, беззаботно трепались о чем-то между собой. Указка Шефа, описав в воздухе крутую петлю, с диким хлопком обрушилась на стол, после чего вздрогнули даже те, кто морально подготовился к выходке майора. Оба же перепуганных оберфельдфебеля теперь стояли по стойке смирно, растерянно хлопая ресницами.

– Фамилии?

– Гримм. Эбербах, – в один голос выкрикнули оба провинившихся.

– Опять Гримм, – Шеф, судя по мимике, еле сдерживался, чтобы не озвучить свои мысли вслух. – Когда вы своими куриными мозгами поймете, что все это нужно в первую очередь не мне, не им, – Шеф указал указкой в сторону галерки, – они сами не по одному десятку сбили. Вам, вам это больше других надо. Процент потерь таких, как вы, после первого боя составляет свыше восьмидесяти процентов. Через неделю я уже должен допустить вас к боевым. А вы ни хрена не можете – даже от Харикейна удрать. Что тогда говорить, если не дай бог вам попадется «Спитфаер» [27] ?