— Роман Васильевич, может охрану вызвать?

— Нет, — вдруг как-то неожиданно тихо отозвался «босс». Все-таки надо, надо, орать на людей! Иначе до них не доходит!

Горевский устало опустился в кресло, сказал:

— Закрой дверь, Наташа, все нормально. И никого не пускай, нам поговорить надо.

Дверь аккуратно прикрылась.

— Садись, — предложил Роман. Я плюхнулся в кресло, а он выудил откуда-то из-под стола початую бутылку виски и два стакана, разлил, протянул один мне. — Тебя как звать?

— Павел.

— Чему ты учишь моего сына?

— Теоретически — информатике, а практически — вынужден учить жизни, поскольку родители этого делать не собираются, — стакан с виски в моей руке подействовал на меня благотворно — я успокоился, и был уже готов к конструктивной беседе. Роман понимающе кивнул.

— Такого адреналина я не испытывал уже давно, — сказал он с улыбкой. Должен признаться, что у него была приятная располагающая улыбка, из тех, которые нравятся женщинам. — Ещё секунду, и я бы набил тебе морду.

— Или наоборот, — я безразлично пожал плечами.

— Отчаянный ты парень, Паша.

— Ты не забыл, зачем я пришел? — я отхлебнул виски, вернул взгляд на собеседника. — Рома, про себя я и так все знаю.

Улыбка сползла с его лица, он помолчал несколько секунд, неторопливо начал:

— Ты сказал, что он приходил к тебе? Ночью? Домой? — я кивнул. — Не знаю… Не понимаю. Я даю ему все, что он хочет. Ни в чем не отказываю. А он огрызается, зубы показывает!..

— Ты унижаешь его мать у него на глазах. Как, по-твоему, он должен себя вести? В нем же твоя кровь течет.

— Чёрт… Да, у нас с женой сейчас не лучший период. Не хотелось бы, чтобы Антон в этом варился, но как?! Как его от этого избавить? Да, я знаю, чувствую, что он отдаляется, но понятия не имею, как это исправить.

— Это как раз исправить просто. Поговори с ним.

— О чём?!

— О чём угодно. О ваших проблемах. Спроси его совета. Он умный парень, прислушайся к тому, что он скажет, обсуди. Дай ему почувствовать, что ты уважаешь его мнение. В конце концов, он сын тебе, а не подданный.

Я допил виски и поставил перед Романом пустой стакан.

— Наливай, хорошее пойло, — попросил я добавки, Горевский послушно исполнил мое пожелание, правда, налил всего грамм пятьдесят, так что я осушил стакан в один глоток.

Похоже, смысл моего визита доходил до Романа, мне становилось спокойно и даже чуть-чуть радостно (но это от алкоголя, конечно же).

— Сам чего не пьешь? — спросил я. — Выпить на работе — дело святое.

— У меня совещание через двадцать минут, — отозвался он.

— А, ну тогда ладно, — я поставил пустой стакан на стол, — в общем, я сказал все, что хотел. Звони, если что, у Антона есть мой номер.

Я сгреб бутылку (там ещё плескалось грамм сто пятьдесят виски) и, удовлетворенный, направился к выходу. Роман не сказал больше ни слова.

В понедельник 14-го января после уроков я вышел на крыльцо покурить, домой не хотелось. Морозы спали, и было приятно немного подышать свежим воздухом. За забором лицейского двора у ворот стояла черная Toyota, я не обращал на неё внимания, но затем со стороны водителя открылась дверь, и из машины вышел человек в дорогой дубленке. Я сразу узнал его, это был Роман Горевский. Он кивнул мне, я кивнул ему в ответ. А секунду спустя на крыльцо выбежал Антон, крикнул на ходу: «До свидания, Павел Витальевич», и унесся к машине. Выглядел он воодушевленно. Я выбросил окурок и вернулся внутрь, мне ещё требовалось придумать, как убедить директрису, что несколько разных женских почерков в журналах и отчетах на самом деле принадлежат одному человеку — мне.

О том, что в семье Горевских дела налаживаются, окончательно мне стало ясно две недели спустя. В четверг 24-го января после урока в одиннадцатом «Б» мои подопечные, по обыкновению, расходиться не торопились. Ирка Бажанова все пыталась выяснить, как поживает Елена Владимировна, то есть, не прекратились ли наши отношения, поскольку у самой Елены Владимировны выяснить это она не могла, — после зимних каникул Лена, как и обещала, уволилась и исчезла в неизвестном направлении, а на её место преподавателя биологии вернулась Вера Семеновна, оклемавшаяся от инфаркта. Вопрос моих отношений с Леной интересовал ещё половину девчонок класса, так что они облепили мой стол и развесили уши, очевидно, ожидая эротических подробностей. Мне пришлось на них прикрикнуть:

— Так, мартышки! Ну-ка разбежались! Это ценная информация, и она стоит денег. Всё, марш отсюда!

Девчонки нехотя разошлись, но следом подошел Антон Горевский с весьма неожиданным предложением:

— Павел Витальевич, можно к вам завтра вечером зайти?

— Зачем это?

— У меня для вас э-э-э… посылка.

— Какая ещё посылка?

— От отца.

— Надеюсь, там не револьвер с одним патроном?

— Нет, — Антон улыбнулся. — Я думаю, там будет алкоголь.

— Ты даже не представляешь, как давно я эту посылку жду! Уже весь извелся! — обрадовался я, потому что денег не было, а выпить в пятницу — дело святое. — Надеюсь, там будет двенадцатилетний Dewar's. Кстати, почему ты не принес её сегодня?