Инстинктивно Джо чувствовал, что сейчас они столкнулись с самой главной для них проблемой.

Мы просто слишком много знаем, чтобы комфортабельно жить в этом временном отрезке. Если бы мы регрессировали на двадцать, ну тридцать лет, мы, может быть, и приспособились бы психологически; конечно, не велик интерес пережить заново космическую программу «Джемини» и первые полеты «Аполло», но это по крайней мере в принципе возможно. Однако попав сюда…

Здесь все еще слушают десятидюймовые пластинки на 78 оборотов: «Две черные вороны», Джо Паннер, «Мерт и Мардж»…

В разгаре Великая депрессия. Мы в своем времени строим колонии на Марсе, Луне, совершенствуем межзвездные перелеты, а они не могут справиться с пылевыми бурями в Оклахоме.

Нам никогда не принять их мировоззрение, мораль, политику и общественное устройство. Мы для них — профессиональные агитаторы, более враждебные, чем фашисты, более опасные, чем даже коммунистическая партия. Мы самые страшные возмутители спокойствия, каких только может представить себе это время.

Блисс полностью прав.

— Откуда вы все-таки? — спросил Блисс. — Полагаю, не из Соединенных Штатов, или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — сказал Джо. — Мы из Североамериканской Конфедерации. — Вытащив из кармана монету в двадцать пять центов с профилем Ранситера, он вручил ее Блиссу. — Приглашаю вас в гости.

Блисс задрожал, челюсть у него отвисла.

— Это же усопший, мистер Ранситер! — Взглянув на монету еще раз, он побелел как стена: — А дата… 1990 год!

— Не тратьте ее сразу, — посоветовал Джо. Когда «виллис» подъехал к Кладбищу Невинного Пастыря, служба уже закончилась. На широких белых ступеньках двухэтажного здания стояла группа людей. Джо узнал их всех. Наконец-то они были вместе. Эди Дорн, Типпи Джексон, Джон Илд, Фрэнси Спэниш, Тито Апостос, Дон Денни, Сэмми Мундо, Фред Завски и… Пат. Моя жена, подумал он, в который раз потрясенный ее роковыми черными волосами, выразительными глазами и яркой кожей.

— Нет, — сказал он вслух, выходя из машины, — она не жена мне, она все это стерла. — Хотя кольцо, вспомнил Джо, она сохранила. Редкое кольцо кованого серебра с жадеитом, которое мы выбрали вместе, — вот все, что осталось. Но как странно увидеть ее вновь. Обрести на мгновение утраченные воспоминания о семейной жизни. Фактически жизни и не было, было кольцо. А когда ей захочется, она сотрет и кольцо тоже.

— Привет, Джо Чип, — сказала Пат холодным, почти насмешливым голосом, оценивающе глядя на него яркими глазами.

— Здравствуй, — неуклюже пробормотал Джо. Остальные в свою очередь приветствовали его, но это уже не имело большого значения, внимание Джо захватила Пат.

— Ты без Хаммонда? — спросил Дон Денни.

— Эл мертв, — сказал Джо. — И Венди Райт мертва.

— Про Венди мы знаем, — произнесла Пат очень спокойно.

— Нет, мы не знали, — поправил ее Дон Денни. — Мы так предполагали, но не были уверены. Я во всяком случае. Что с ними случилось? От чего они погибли?

— От старости.

— То есть как? — хрипло спросил Тито Апостос, вклиниваясь в окружившую Джо Чипа толпу людей.

— Последнее, что ты сказал, Джо Чип, — заговорила Пат, — тогда, в Нью-Йорке, прежде чем вы с Хаммондом ушли…

— Я помню, что я сказал, — перебил ее Джо.

— Ты говорил про годы. Мол, прошло много времени. Что ты имел в виду?

— Мистер Чип, — возбужденно вмешалась в разговор Эди Дорн, — этот город основательно переменился с момента нашего сюда приезда. Скажите, вы видите то же, что и мы? — Она указала на здание кладбища, служебные постройки, потом на улицу и прочие дома.

— Я не знаю, что видите вы, — ответил Джо Чип.

— Не ломайся, Джо, — раздраженно повысил голос Тито Апостос. — И не морочь нам голову, просто скажи, ради всего святого, что ты здесь видишь. Вот автомобиль, — он показал на «виллис». — Ты в нем приехал. Скажи, что это? Скажи, на чем ты сюда добрался?

Все замерли, пристально глядя на Джо.

— Это настоящая старая машина, правда, мистер Чип? — брякнул Сэмми Мундо и захихикал. — Сколько же ей лет?

— Шестьдесят два, — ответил Джо Чип после паузы.

— Получается 1930, — сказала Типпи Джексон. — Примерно так мы и прикидывали.

— Мы полагали 1939, — негромко поправил Дон Денни.

Спокойный, отстраненный, зрелый. Без ненужной эмоциональности. Даже при таких обстоятельствах.

— Установить дату очень просто, — сказал Джо. — Я посмотрел число на газете в своей квартире в Нью-Йорке. Вчера было 12, значит, сегодня 13 сентября 1939 года. Французы думают, что они прорвали линию Зигфрида.

— Смех, да и только, — вздохнул Джо Илд.