Конан хлестнул с плеча, сверху вниз и, даже не посмотрев на медленно оседавшее на землю тело, в длинном выпаде пронзил второго врага.

Рядом с киммерийцем, лишь немного отстав шел Солиус. Именно шел — не прыгал, не делал головокружительных пируэтов, а просто широко шагал с сосредоточенным, даже задумчивым лицом косаря. Воздух вокруг Обоерукого стонал, рассекаемый двумя мечами.

Иногда рука Солиуса стремительно вытягивалась вперед или резко опускалась, и тогда на истоптанную траву падал сраженный враг.

Хендрик Большая Лапа и Кот вступили в схватку чуть позже: когда все внимание пиктов было поглощено Конаном и Обоеруким, оба следопыта внезапно появились из зарослей, а мгновением позже Дианора и Сервах ударили дикарям в спину.

Невысокий мускулистый варвар бросился к девушке, потрясая медным топором. Дианора четко, как на тренировке, отвела удар и, не успев ни о чем подумать, выбросила вперед руку.

Острый, как бритва, туранский клинок легко вошел между ребер воина, почти до самой рукояти.

Горячая кровь хлынула на руки девушки, и несколько капель попало ей на лицо.

Все получалось так просто… Дианора застыла посреди схватки, недоуменно глядя на вздрагивающее тело у своих ног.

Сильный толчок привел ее в чувства и, наверное, спас ей жизнь: качнувшись, она избежала удара шишковатой дубины. Пронзительно свистнула сабля Серваха и голова пикта, описав дугу, с плеском упала в озеро.

Еще миг назад по всей поляне кипела яростная схватка — и вдруг все кончилось.

Прогалина была завалена поверженными телами пиктов, кое-кто еще корчился в предсмертной агонии.

Быстрый удар милосердного клинка избавлял раненых от страданий, а следопытов от риска, что случайно выживший пикт сможет помешать их планам.

К Конану, спокойно вытиравшему меч, вразвалочку приблизился Кот. На лице — довольная гримаса, глаза блестят, как у волка, еще не утолившего жажду крови.

— Ни один не ушел, — сплевывая, сказал он, — как я и говорил. Что будем делать? Так их бросим?

— Нет. Трупы — в озеро. Стервятники могут привлечь кого-нибудь из охотников, проходящих поблизости. Ты знаешь, что делать…

Кот сплюнул еще раз и направился к берегу.

Дианора вдруг почувствовала, как ее желудок сводит судорогой и на заплетающихся непослушных ногах она бросилась к ближайшим кустам, где наткнулась на Клодия, стоящего в нелепой позе на четвереньках. На миг колдун и девушка встретились взглядами и поспешно отвернулись друг от друга.

«На Путь пролилась кровь, много крови. Это могло не иметь значения, а могло значить многое. Я не слишком задумывался над этим: всему свой черед.

Схватку я наблюдал с интересом, надеясь увидеть что-то новое для себя — охотник должен знать, на какую дичь он охотится.

Что ж, они мне понравились, по крайней мере, пятеро из них. Теперь ясно, что выйти одному против всех было бы слишком самонадеянно. А ведь была такая мысль — доставить себе удовольствие.»

Ночь прошла спокойно. Дианора, несмотря на вчерашние переживания, спала крепким младенческим сном и проснулась последней.

Едва она приподнялась, озираясь вокруг еще сонными глазами, как ей вручили огромный кусок холодной свинины, хлебную лепешку и флягу с вином, от кислого запаха которого ей снова сделалось дурно.

— Ешь быстрее, — буркнул Конан. — Давно пора уходить отсюда.

Киммериец стоял, выпрямившись во весь свой гигантский рост, и оглядывал безмятежную гладь неподвижного озера.

Внешне он был спокоен, но рука, сжимающая рукоять кинжала, выдавала его внутреннее напряжение, впрочем, не замеченное его товарищами.

— Доброе утро, — приветствовал Дианору Сервах.

Девушка подумала, что улыбка шемита — или кем он там был — скоро будет сниться ей по ночам, и эта мысль была ей приятна.

— Послушай, Конан, ты видел, что она выделывала там, на поляне? О, боги, на это стоило посмотреть! Как она срезала пикта одним ударом!

Слова Серваха взмутили в душе Дианоры еще бурливший там неприятный осадок.

Сомнительный комплимент следопыта — хотя Эрлик его знает, может на востоке такое и принято — вызвал на бледном и осунувшемся лице аквилонки пунцовую краску стыда: если бы не меткий удар Серваха, сейчас бы она тут не сидела!

Ко всему этому примешивалась непонятная досада на киммерийца, который пропустил слова шемита мимо ушей, и даже спиной к ним повернулся, продолжая всматриваться, прислушиваться и даже, как показалось Дианоре, принюхиваться к чему-то.