– Роксана, а ты не боишься, что тебя постигнет участь Антиохи?- коварно спросила она, наблюдая за реакцией сестры.

– Я готова ко всему,- спокойно ответила Роксана,- если, конечно, раньше не умру при родах, как Статира.

– Роксане тяжело дались роды ее первенца Аркафия,- участливо вставила Ниса, желая вызвать жалость к ней со стороны Лаодики.

– Так твоего сына зовут Аркафий,- улыбнулась Роксане Лаодика.- Ты покажешь его мне?

– К сожалению, сестра, малыш болен,- пробормотала Роксана, опустив глаза.- И, вообще, его нет во дверце.

– А где же он?- удивилась Лаодика.

– Он…- Роксана замялась.- Неважно. Лучше расскажи нам о себе, Лаодика, у тебя такой чудесный муж! Ты счастлива с ним?

Лаодика небрежно махнула рукой.

– Никомед- это воск в моих руках. Настоящий супруг должен быть как кремень! Правда, покойный царь Ариарат и вовсе был тряпкой. От него не было проку ни в постели, ни в государственном совете- нигде. Удивляюсь, как я вообще сумела зачать от него ребенка!

– Твой сын сейчас правит в Каппадокии, да?- робко спросила Ниса.

– Сомневаюсь, что мой сын правит там,- сказала Лаодика.- Ему всего-то четырнадцать лет. Наверняка всеми делами царства заправляет его советник Гордий. Это человек без сердца, но с огромным честолюбием. Если хотите знать, милые мои,- вздохнула Лаодика,- я была вынуждена покинуть Каппадокию, дабы избавиться от притязаний Гордия, который вознамерился стать моим мужем, едва я овдовела. У меня есть подозрения, что это именно он отравил моего супруга, царя Ариарата.

– Что ты говоришь?!- воскликнула впечатлительная Ниса, прижав ладони к щекам.

– Значит, ты вышла замуж за Никомеда не по любви?- спросила Роксана старшую сестру.

– А где она, любовь?- Лаодика грустно усмехнулась.- Ты выходила замуж за Митридата по любви?

– Ты можешь мне не поверить, сестра, но я люблю Митридата всем сердцем!- пылко ответила Роксана.

– Это понятно,- промолвила Лаодика после недолгой паузы,- ты полюбила Митридата как своего первого и долгожданного мужчину. Но где уверенность, что и он станет всю жизнь любить тебя так же, ведь ты у него явно не первая женщина, дорогая моя. И не последняя, об этом тоже не следует забывать,- со значением добавила Лаодика.

Она взяла со стола чашу с вином.

– Предлагаю, сестренки, выпить за…

– Не стану я пить с тобой,- воскликнула Роксана, вскочив со стула.- Потому что, ты… Ты- дрянь!.. Видеть тебя не могу!

Роксана, сдерживая рыдания, убежала прочь. В ночи шелестели листвой деревья под напором морского бриза; сияли звезды в вышине.

Из мегарона долетала музыка и хор пьяных мужских голосов, поющих греческую песню о счастливом наемнике.

Внизу, под террасой, прошла дворцовая стража: происходила смена караула.

– Может, хоть ты выпьешь со мной, милая Ниса?- предложила Лаодика, поднимая чашу.

– Да, да,- Ниса последовала примеру старшей сестры,- я согласна выпить с тобой. Я так рада тебя видеть, Лаодика! Не сердись на Роксану, последнее время у нее дурное настроение.

– Я не сержусь,- кивнула Лаодика.- Между нами, Роксана ужасно выглядит. Здорова ли она?

– Не знаю.- Ниса пожала плечами.- После родов Роксана сильно недомогала, но теперь, кажется, поправилась. Во всяком случае, врачи оставили ее в покое.

– Давай, сестренка, выпьем за ее здоровье и за наше счастье, которое где-то явно залежалось,- сказала Лаодика и, не отрываясь, осушила чашу немного терпкого херсонесского вина. Ниса не смогла осилить свой кубок и поставила его обратно на стол недопитым. Винные пары обожгли ей горло, и она слегка закашлялась, прикрыв рот ладонью.

Лаодика с улыбкой глядела на нее, завидуя ее молодости, непосредственности и этому неумению пить. В свои тридцать лет Лаодика казалась себе скучной и безнадежно разочарованной в жизни.

Утром следующего дня Митридат устроил на центральной площади Синопы военный смотр.

В городе были размещены триста царских телохранителей, тысяча отборных персидских всадников, пять тысяч тяжеловооруженной персидской пехоты, так называемые «бессмертные», две тысячи каппадокийских лучников и семьдесят боевых колесниц.

К этому войску были присоединены победоносные отряды Диофанта: четыре тысячи греческих наемников, три тысячи синопских гоплитов и около шести тысяч легковооруженной азиатской пехоты.