Мужчина и женщина размеренно совокупляются на мятых черных простынях, двигаясь, словно механические игрушки, периодически меняя позы и ритм движений.

Рэндом сдался.

— Я заходил сюда вчера. Тут был другой продавец… Мужчина… — Рэндом старательно подбирал слова. — Невысокий, пожилой… Я бы хотел с ним поговорить.

— Сегодня его не будет.

— А завтра?

— Завтра тоже. Он уехал по делам. В город. В другой город.

— И когда вернется?

Игорь молча пожал плечами. Серьга — тонкое серебристое колечко в правом ухе слегка качнулась.

— Мне обязательно нужно с ним поговорить.

— Быть может, он оставлял что-то для вас. Быть может. — Пальцы Игоря двумя отточенными движениями «вбили» в потертую столешницу подмигивающий смайлик. — Как вас зовут?

Рэндома передернуло. Нетактичный вопрос.

Он сделал усилие, напомнив себе, что сейчас не в глубине. Отнюдь нет.

— Это неважно. Я не называл своего имени.

Улыбка продавца исчезла, словно ее выключили.

— Вы не говорите, в чем дело. Я не могу вам помочь, — сказал он, тщательно выговаривая каждое слово.

Рэндом решил, что парню вообще сложно разговаривать. Короткие, простые предложения. Рассеянность. Невнимательность. Типичный больной дип-психозом на предпоследней стадии. Потом они перестают говорить вообще, не реагируют на внешние раздражители и «закукливаются», впадая в полное оцепенение. Потом их показывают по телевизору в медицинских передачах.

— Я зашел сюда вчера, чтобы купить кое-какой старый софт, — начал Рэндом. Игорь медленно моргнул. Улыбка появилась вновь — на этот раз она была подбадривающе-внимательной. — Кое-какие старые игры, двухмерки, трехмерки, в общем — классику. Да. Старую, добрую классику. А этот мужчина… старик… Он сказал мне, что у него есть кое-что для меня. То, что мне, по его словам, было нужно.

— У нас есть все, что вам нужно, — сказал Игорь.

— Да, да, именно так он и сказал. А потом дал мне вот это, — Рэндом вытянул вперед руку и позволил крохотному, блестящему глянцем белому конверту с лазерным диском упасть на стол. — Вот это.

Игорь посмотрел на конверт, не делая никаких попыток прикоснуться к нему.

— И?..

— Я не знаю, — честно признался Рэндом. — Он сказал, что я вернусь и заплачу за него позже — столько, сколько посчитаю нужным. Я вернулся.

Улыбка стала понимающей и почти сочувствующей. Будь она глумливой, Рэндом врезал бы в это бледное, туго обтянутое просвечивающей кожей лицо, но ничего похожего на насмешку здесь не было. Только понимание и едва заметный намек на сочувствие.

У «потерявшегося» трудно вызвать сильные эмоции.

— Вы еще не готовы заплатить. Что-то записанное здесь, — Игорь показал на диск, — заставило вас вернуться, но вы не готовы заплатить.

— Пожалуй, что да. Не готов. Откуда вы знаете?

— Я работаю здесь довольно давно. Уже видел такое…

Взгляд продавца стал затуманиваться.

«О, нет!» Рэндом еще не был готов позволить ему уйти в мир воспоминаний. Он несколько раз громко щелкнул пальцами перед лицом парня.

— Мне нужно поговорить с тем мужчиной. С тем, что дал мне эту запись.

— Его нет. Он уехал. В город. В другой город.

Они целуются, целуются, целуются… Она начинает опускаться все ниже и ниже, покрывая поцелуями его шею, грудь, живот. Рука расстегивает ему брюки и приспускает их… Язык порхает, словно крылья бабочки.

— Слушай, ты, кажется, меня не понимаешь. Я должен поговорить с ним.

Игорь слегка покачнулся и оперся руками о стол, наклонившись вперед.

— Что на диске?

— Что?!

— Что записано на этом диске?

— Там… Мужчина и женщина… — Рэндому было мучительно трудно говорить. Слова застревали в горле сухими, колючими комками. — Я знал их… ее, вернее. Когда-то давно. Они…

— Значит, ты — Рэндом, — вдруг сказал Игорь.

Однажды, когда Рэндом гулял по Диптауну, в его квартире неожиданно вырубили свет. То ли авария на подстанции, то ли провод где-то оборвался. Блока бесперебойного питания у Рэндома не было, так что компьютер отключился, и его сразу же выбросило из глубины, вышвырнуло, закружив, словно деревянную щепку в горном речном потоке, отбросило в реальность, как от удара током, и размазало, растерло по асфальту бытия, как новорожденного котенка, сброшенного с девятого этажа. Но даже в тот раз, когда ему потребовалось около часа, чтобы прийти в себя и оправиться от бившей его нервной дрожи, он, наверное, не испытал шока, подобного тому, что испытал сейчас.

— А?!

— Рэндом. Так ты себя называешь.

Тот самый асфальт бытия вдруг изогнулся и подбросил Рэндома вверх, к небесам, которые почему-то оказались металлическим куполом, встретившим Рэндома ничуть не более приветливо.

— Откуда ты знаешь? — Вопрос был совершенно естественным, но Рэндом почувствовал, что прозвучало это совершенно по-дурацки. Никто в глубине не знал, как он выглядит на самом деле, и никто в реальности никогда не слышал от него слова «рэндом». Разумная, тщательно соблюдаемая годами предосторожность, и вдруг все его инкогнито летит к черту. — Откуда ты, твою мать, знаешь?!