— Твой кофе ужасный, — заметила девушка.

— Мой бюджет не позволяет лучшего, — рассеянно ответил Келсо, разворачивая письмо на столе перед собой. — Мне придется все это проверить по телефону.

— Конечно. Завтра я принесу кофе получше — наши командировочные побольше.

Он удивленно посмотрел на нее:

— Ты это о чем?

— Я остаюсь.

— Здесь?

— Здесь.

— Совсем с ума сошла.

— Боже, не думала, что ты окажешься блюстителем нравов.

— Я не про то! Мне лучше работать одному, вот и все.

В его глазах девушка увидела что-то кроме раздражения. Опасение? Нет, что-то еще. В них был страх.

— Слушай, это прекрасное прикрытие, разве сам не видишь? Я твоя девушка. Приехала к тебе, пока ты работаешь над своей книгой.

— Это исключено.

Она перегнулась через стол, глядя на него:

— Почему? Потому что я женщина? Думаешь, я буду мешать?

— Дело не в том...

— Помнишь операцию «Джулия» несколько лет назад? Наркотический синдикат, взятый с поличным в Уэллсе? Двое сыщиков жили в коттедже в Бленкароне и никак не могли войти в контакт с местными жителями, пока не обнаружили, что их принимают за пару гомосексуалистов. И все быстро переменилось, когда к ним направили агента-женщину, якобы секретаршу одного из них. Нужно, чтобы напарник была женщина, как ты не понимаешь?

Он молчал.

— Значит, ты считаешь, что я недостаточно компетентна.

Он по-прежнему ничего не говорил.

— Я из отряда Браво.

Между подразделениями таможенной и налоговой службы и отрядами по борьбе с наркотиками не было большой любви — обе организации слишком стремились завоевать всю славу себе — но были две таможенные команды, которых уважали все полицейские подразделения в стране: отряд Браво и отряд Чарли.

Если девушка из отряда Браво, это свидетельствовало о ее высоком профессионализме.

— Я участвовала в операции «Мародер».

Она была компетентна. В 1979 году после восемнадцатимесячного расследования таможенная служба и гемпширская полиция захватили партию гашиша на миллион фунтов и произвели на юге двадцать три ареста.

— И я была там, когда взяли «Ведущий огонь».

Его грузом было полторы тонны гашиша на два миллиона фунтов стерлингов. Дополнительные рейды в разных районах — снова на юге — выловили гашиша еще примерно на десять миллионов фунтов.

— А когда я говорю «участвовала», я имею в виду, что действительно участвовала, а не заваривала чай и вела записи.

Он протянул ей руку:

— Ладно, ты знаешь свое дело.

— И не просто знаю.

— Я тебе верю. — Он отхлебнул кофе. — Я не хотел тебя обидеть. Я просто хотел сказать... — Он обвел рукой фургончик. — Это не место для женщины. Не следовало посылать...

— Ты ведь не боишься, что я соблазню тебя нет? Если да, то можешь не беспокоиться. Ты не в моем вкусе.

— Но это не значит, что ты не в моем.

Раздражение немного оставило ее:

— Ну, о себе я сама позабочусь.

— Хотел бы то же сказать о себе. Видишь, как тут тесно. Мы будем мешать друг другу.

— Постараюсь отгонять нескромные мысли.

Келсо усмехнулся, но девушка по-прежнему чувствовала его тревогу. Его что-то беспокоило, и не просто отношения между мужчиной и женщиной или между полицией и таможней. Может быть, это связано с его репутацией? Верит ли он сам, что о нем говорят? У нее не было времени много узнать про него, кроме основных сведений, полученных в Скотланд-Ярде. Она отмела все домыслы, сочтя их ерундой. Полная чепуха. Но на него они влияли? Девушка надеялась, что Келсо не приобрел невроза от того, что следовало отнести к простому невезению.

— У нас есть повод для тревоги, Келсо.

Он удивленно взглянул на нее.

— 79-й и 80-й принесли богатые уловы наркотиков. Наши совместные силы хорошо вычистили торговлю на юге Англии, но мы знаем, что товар по-прежнему поступает в страну. Мы остаемся перевалочным пунктом на пути в Штаты и Европу. Так как же он проникает?

— Все побережье Англии идеально приспособлено для этого. Он может проникать где угодно. И вероятно, проникает везде.

— Нет, восточное побережье удобнее всего. Загруженные корабельные пути, короткая переброска через Па-де-Кале, много пустынных районов для захода лодок и посадки легких самолетов.

— И много береговых патрулей.

— Но товар проходит. Пусть мы снизили поток, но это остается большой проблемой. И каждый выявленный случай говорит, что проблема только обостряется.

— Какое отношение к этому имеет мое расследование? Ты знаешь, это вроде бы глухое дело.

— Большинство наших нитей берет начало в малозначительных происшествиях: след перевозчика, информация с поп-концертов... или странное «отравление».

— Вроде того, что произошло в этом городишке? С семейством Присов?