Тамара позвонила в РУОП и сообщила мужу о попытке угона. Винокур, в свою очередь, позвонил в 10-е отделение милиции, на территории которого проживает, и попросил принять меры. Дежурный пообещал, что патрульная машина будет всю ночь находиться у дома артиста.

Вернувшись домой, Винокур посчитал не лишним организовать у машины собственную охрану: взяв охотничье ружье «Ремингтон» 12-го калибра (официальное разрешение на него имелось), Владимир полночи просидел в дозоре на своем балконе. Однако угонщики не объявлялись. В четыре часа утра Винокур прилег на кровать, периодически выглядывая в окно. То же самое делала и его жена. Последний раз супруги видели автомобиль в шесть часов утра. А уже в шесть часов пять минут его во дворе не оказалось.

Тем же утром возмущенный Винокур пришел в редакцию «Комсомольской правды» и поведал журналистам о своей беде. Он сказал буквально следующее: «Вполне ответственно заявляю, что я бы выстрелил. Для нашей семьи машина – это больше, чем ноги. У жены неходячая мать, сестра девять месяцев лежит в госпитале Бурденко после аварии, в которой погиб ее муж. Есть еще двое детей сестры в разных концах Москвы, моей матери тоже тяжело – отец в прошлом году умер…»

Чуть позже, уже в интервью газете «Аргументы и факты», Винокур за-явил: «К тем людям, которых я хотел убить из ружья, теперь я отношусь с уважением. Они, может быть, не читали Достоевского и даже не знают, кто такой Солженицын, но они – профи в своем деле. А те, к которым я обратился за помощью… Я честно сказал начальнику 10-го отделения милиции: «Я подниму большой шум!» Он мне (тоже честно) ответил: «Я вам не советую! Это не поможет следствию!» Тогда я его спросил: «Да? А если я промолчу, вы что, найдете машину?» Конечно, ни хрена они не нашли…»

Несколько лет назад Винокуры построили себе дачу под Москвой, в Крекшине, и часто выезжают туда всей семьей (до этого у них была дача в Апрелевке, в поселке Большого театра). Их соседи по дачному участку – люди известные: Лев Лещенко, Игорь Николаев, Наташа Королева, Маша Распутина.

Жена Владимира, бывшая балерина Театра имени Станиславского Тамара Первакова, уже на пенсии.

Их дочь Анастасия окончила Академию танца при Большом театре и в конце августа 2003 года была зачислена в труппу этого театра. В связи с этим Винокур сделал дочери подарок: посчитав, что Настя уже достаточно взрослая, он разрешил ей жить отдельно. Но под строгим родительским присмотром! Построив для дочери небольшой домик на территории своего загородного коттеджа в Крекшине, Винокур сказал: «У нее там есть своя спальня, душевая кабинка, туалет и маленькая кухня. Она живет как бы отдельно от нас, но в то же время вместе с нами. Когда Настя еще повзрослеет, я подарю ей дом побольше».

В начале июня 2004 года супруги Винокуры отпраздновали «жемчужную» свадьбу – 30 лет брака. Торжество проходило в столичном ресторане «Фьюжн» в присутствии большого числа друзей «молодоженов». Были замечены Александр Розенбаум, Иосиф Кобзон, Борис Моисеев, Станислав Говорухин, Леонид Якубович, Наташа Королева, Дима Билан и многие другие.

В ноябре того же года семья Винокуров вновь собралась на торжество – на этот раз отмечалось 18-летие Насти Винокур. Мероприятие проходило в ресторане отеля «Националь». Отец подарил имениннице дорогие золотые часы. Короче, в семье тогда царила полная идиллия. А спустя три года на главу семейства внезапно ополчилась газета «Жизнь». Именно это издание летом 2007 года поместило на своих страницах целую серию статей, где утверждалось, что у Винокура уже два года есть молодая любовница. Называлось имя 23-летней артистки его же театра пародии Марии Новиковой. Сам артист слух о своих романтических отношениях с девушкой начисто отвергал, утверждая, что их связывают исключительно служебные отношения. Короче, в этом скандале обе стороны остались при своих мнениях.

В марте 2008 года, когда Винокур отмечал юбилей – 60-летие со дня рождения, – журналисты ряда изданий не преминули припомнить ему эту историю. Артист ответил следующим образом («Московский комсомолец», 27 марта):

«Я про эту историю даже говорить не хочу. У Тамары мозги хорошие, она все правильно понимает. Из-за таких публикаций семьи, конечно, рушатся, но только некрепкие…»

В августе 2009 года в газете «Твой день» появилась публикация, где сообщалось о том, что Винокур выгнал из дома неугодного ухажера своей дочери. Якобы артисту не понравился этот парень, и он выгнал его, несмотря на то, что тот нравился его дочери. По словам Винокура:

«Была ситуация такая, я помню. Настя знакомила меня со своим парнем, ну, я ей прямо так и сказал: не нужен он. И что «Бентли» я ему дарить не собираюсь. Она его и бросила. Это был не тот человек, который ей нужен. Хотя вообще я в первую очередь хочу, чтобы молодой человек моей дочери старался понравиться ей, а не мне. Но это был не тот человек…»

В первый раз Виторган женился в начале 60-х, когда жил и работал (играл в труппе Театра драмы и комедии на Литейном) в Ленинграде. Его жену звали Тамарой, она училась вместе с Виторганом в Ленинградском государственном институте театра, музыки и кино. Их знакомство произошло в Пскове, куда выпускники ЛГИТМиКа приехали на практику. Всю группу расселили по квартирам общежитского типа, и Эммануил с Тамарой оказались соседями. Там все и закрутилось. Потом молодые вернулись в Ленинград, устроились в один театр – драмы и комедии на Литейном, – поженились. Вскоре у них родилась дочь Ксения. Но брак продержался всего пять лет и распался по вине Виторгана. В конце 60-х он перешел в Театр имени Ленинского комсомола и там… влюбился в актрису Аллу Балтер. Вскоре у них начался роман. Любопытно, но до этого Алла уже была замужем, и ее бывшего мужа звали… Эммануилом (он играл вратарем в футбольной команде «Таврия» и был на несколько лет старше). В Ленком она приехала из Севастополя, где играла в одном из театров, и перед отъездом режиссер театра сказал ей: «В Ленинграде ты выйдешь замуж за артиста». Алла категорически возразила: «За артиста? Да никогда в жизни!» И тем не менее… влюбилась в Виторгана. Об их романе знали коллеги, в конце концов узнала и жена Эммануила. Она пыталась сделать все возможное, чтобы не потерять мужа, но тот дважды уходил от нее. Оба раза Алла Балтер возвращала его обратно, не желая разбивать семью. И лишь после третьего его ухода, когда сопротивляться чувствам уже не было сил ни у Эммануила, ни у Аллы, он окончательно переехал к ней в коммунальную квартиру (на 7 семей) на углу Невского и Литейного.

Развод Виторгана был очень тяжел: бывшая жена не могла простить ему измены и запретила видеться с дочерью. В конце концов в 1970 году Эммануил и Алла решили покинуть Ленинград, оставить театр с большим замечательным репертуаром и начать все с нуля уже в Москве – в Драматическом театре имени К. С. Станиславского. Жили они первое время в общежитии. Когда родился сын Максим, единственную комнату пришлось разделить шкафом.

Рассказывает Эммануил Виторган: «Однажды Алла призналась, что разошлась с первым мужем отчасти из-за того, что еще не готова была стать матерью. Мы же встретились не юными, и, конечно, ей уже хотелось ребенка. Она постоянно говорила, что мечтает о сыне: «Хочу, чтобы родился такой мальчик, похожий на тебя. Представляешь, у меня будет сразу два замечательных мужика!» И когда мечта сбылась, она была безумно счастлива. Правда, рождение сына мало изменило нашу суматошную жизнь – Аллочка очень скоро вышла на работу. Ей казалось, что она не имеет права сидеть с ребенком, сыграв всего лишь одну роль в чужом еще театре.

Как только Максимку принесли из роддома, в нашем общежитии раздался междугородный звонок. Эля, странноватая ленинградская поклонница, сказала: «Я знаю, как важен для Аллочки театр, не дай бог она останется без работы! Я согласна три года сидеть с вашим ребенком». Мы поселили ее на Полежаевской – в комнатке, на которую обменяли питерскую коммуналку Аллы, – а сами остались в общежитии. В нашей общаге всегда было много народа, часто приезжали ленинградские друзья (иногда по 10–12 человек), устраивались «пикники»: сухари, сосиски, селедка под шубой…