Каким Даль был в повседневной жизни? Рассказывает Елизавета Даль: «Особой заботой у Олега всегда пользовалась обувь. Ни разу не видела, чтобы он ходил в грязных или некрасивых ботинках. Собирая мужа в очередную поездку, я никогда не забывала положить в чемодан гуталин. Если в номере гостиницы не оказывалось сапожной щетки, Олег использовал полотенце, а потом повторял всем горничным и дежурным: «Плохая гостиница, плохая гостиница»…

Когда он возвращался из поездок от Бюро кинопропаганды, то всегда одним и тем же жестом вынимал из внутреннего кармана пачку денег и веером швырял ее на пол. Мы с мамой смеялись: нечто подобное мы уже видели в нашей жизни – часто так поступал дед. А ведь во встречи со зрителями Олег вкладывал огромный труд, он никогда не халтурил, все делал всерьез, сердцем…

Встречи со зрителями Олег любил. У него была своя небольшая программа с кинороликами, он часто читал отрывки Виктора Конецкого, никогда не пел. Перед выступлением обычно говорил: «На все вопросы клянусь отвечать правду». И всегда выполнял обещанное. Его однажды спросили, есть ли у него дети. Олег честно ответил: «Я не знаю». За это ему сильно попало от общества «Знание», которое устраивало эту встречу: «Как это так, не знать, сколько у тебя детей? Это просто безнравственно!»

В новой квартире Даль прожил чуть меньше трех лет. В начале марта 1981 года он уехал в Киев на пробы к фильму «Яблоко на ладони» и умер в гостиничном номере, неосмотрительно выпив спиртное (а пить было нельзя – он был тогда в очередной «зашивке»). Похоронили актера в Москве, на Ваганьковском кладбище.

Рассказывает Елизавета Даль: «Когда Олег умер, у нас начались долгие судебные разбирательства с его сестрой из-за квартиры. Эта история длилась два года. Нам помогали, много денег мы заплатили адвокатам. На сберкнижке мужа осталось 1300 рублей, и на эти деньги мы с мамой смогли прожить год. Я не хотела работать на «Мосфильме», где много знакомых, и пошла на студию «Союзспортфильм». Там я проработала 11 лет. Сейчас живем с мамой на наши две пенсии. Мы живы только благодаря Благотворительному фонду Насти Вертинской. Летом 1997 года она даже отправляла нас отдыхать в санаторий, в Эстонию…»

В конце 90-х умерла мама Елизаветы Ольга Эйхенбаум. Вдова Даля продолжала жить в доме на Смоленском бульваре, свято храня память о муже: в его кабинете все оставалось так, как было при жизни. Кроме того, Елизавета выпустила два тома воспоминаний о Дале. Скончалась она 21 мая 2003 года. Вот как об этом рассказывает Лариса Мезенцева, которая последние несколько лет жила с Елизаветой:

«Лиза была очень больна: ее мучили бронхиальная астма и ишемия. Мы покупали нужные лекарства, но ее пенсии и моей зарплаты, даже если б мы год ничего не ели, не хватило бы, чтобы оплатить Лизе хорошее лечение. Ее смерть была неожиданной, внезапной. Утром, уходя на работу, я спросила: «Ну, как ты?» Она ответила: «Знаешь, сегодня мне много лучше!» Я спокойно отработала, а когда вернулась, нашла ее уже мертвой. Она ушла за несколько часов до моего возвращения домой…»

Поскольку родственников у Елизаветы не осталось, она завещала все свое имущество, в том числе и четырехкомнатную квартиру, Ларисе – единственному близкому человеку. Но прежде взяла слово, что та оставит кабинет ее мужа, Олега Даля, таким, каким он был при его жизни.

Знаменитый Шурик из «Кавказской пленницы» был таким же скромным человеком, как и его киногерой. Поэтому обилием любовных романов похвастаться не мог – их у него было всего два.

Со своей первой женой Демьяненко познакомился еще в юности, когда играл в драмкружке свердловского Дворца пионеров. В конце 50-х молодые поженились. И в течение нескольких лет вынуждены были ютиться по чужим углам. Так продолжалось до начала 60-х, когда Демьяненко предложили переехать в Ленинград, чтобы работать в штате «Ленфильма», и выделили там квартиру. Его первый фильм в ранге «ленфильмовца» – «Порожний рейс» Владимира Венгерова.

С первой женой Демьяненко прожил двадцать лет. После чего в середине 70-х ушел к другой женщине, не взяв с собой практически ничего, кроме чемодана с одеждой и бельем. Новой избранницей его стала ассистент режиссера с «Ленфильма» Людмила. Она работала на киностудии «Ленфильм» с 1968 года, сначала ассистентом, затем режиссером дубляжа. И, конечно, знала, что есть такой артист – Демьяненко. Но ей было не до мужчин: она только что развелась, вздохнула полной грудью и счастливо жила вдвоем с дочкой Анжеликой. А потом она работала на дубляже в темноте, поэтому не разглядывала мужчин, да и ее не всякий мог рассмотреть. Поэтому для нее было полной неожиданностью, когда однажды Демьяненко явился в их звукорежиссерский «предбанник». Вызвал Людмилу в коридор и протянул красивую коробочку. В ней лежало несколько шоколадок, и на каждой было написано «Toблер». Это женщину сразило в самое сердце. Она знала, что Демьяненко в тот момент озвучивал западногерманский фильм «Трое на снегу», где главного персонажа звали Тоблер. А перед 8 Марта Демьяненко явился опять – с цветами и снова с коробочкой. Вручил и, чтобы не смущать Людмилу, быстро ушел. В коробочке оказались французские духи «Клима» – жуткий дефицит по тем временам.

Если бы эти подарки делал актер, мечтающий попасть на картину и в этом смысле зависящий от Людмилы, все было бы понятно. Но ему от нее ничего не надо было – он был королем дубляжа. Вот тут-то у женщины и возникли определенные подозрения. А потом он как-то подвез ее от студии на своей машине к приятельнице. Этим их контакты и ограничивались. Как вдруг однажды в два часа ночи в дверь Людмилы кто-то позвонил. На пороге стоял Демьяненко. Он сказал: «Людмила Акимовна, я к вам пришел навеки поселиться». С этого момента они стали жить втроем. И жили в таком составе два десятка лет. А в августе 1999 года семья потеряла своего главу – Александр Демьяненко умер от инфаркта.

Со своей второй женой Верой будущий поэт-песенник познакомился в ноябре 1958 года. Вышло это случайно. Вера была тогда влюблена в молодого человека по имени Миша – друга ее однокурсника Володи по Московскому институту инженеров транспорта. Однажды все трое отправились на вечеринку к друзьям на Арбат. Когда обнаружилось, что нет хлеба, Вера и Володя вызвались сбегать в булочную, благо она была рядом. На обратном пути у Веры порвался чулок, и она немного отстала от своего спутника: забежала в подворотню, чтобы исправить положение. А когда снова догнала Володю, тот был уже не один – рядом с ним шел молодой блондин среднего роста. Поскольку Дербенев (а это был именно он) не знал, что его приятель знаком с девушкой, он посчитал ее просто прохожей и решил пригласить ее на ту же самую вечеринку. Та, незаметно перемигнувшись с Володей, охотно согласилась. Дербенев тогда еще удивился столь скорому согласию: «Неужели не боитесь идти с незнакомыми людьми в чужую компанию?» Вера ответила, что не боится: «Вы, я вижу, юноши приличные, не обидите ведь девушку».