Пришлось заверить ее, что не сомневаемся. Мы должны были покинуть этот заколдованный замок до полуночи, как три Золушки, если не хотим, чтобы все наши планы прискорбным образом обратились в тыквенное пюре. В полночь они перекроют даже мышиные норы, если они тут есть. Приходилось скоренько придумывать, как коротко спросить о главном.

– Кому он может быть нужен? Какую ценность он представляет?

– Да кому угодно, кто нуждается в средстве давления на Дом. Младший отпрыск есть высшая ценность Дома, Старейший отвечает за него лично. Милорд Кассиас очень заботился о Люции. Если Люций попадет к Плющам, или, например, к Боярышнику, они смогут добиваться от милорда уступок в Парламенте.

– Они могут убить его, – устало сказал Дерек. – Завтра. Ну, или представить дело так, будто он убит завтра. И не ответить ни перед кем. Вы понимаете?

– Ответить им придется, – возразила миссис Джиббет. – Не перед писаным законом, так перед законом пролитой крови. Это не последняя Полынь, да для возмездия Полынь и не нужна.

– И еще одно, последнее. Какова натура у Люция?

– Простите, что?

– Характер у мальчика какой? Нрав. Понимаете?

– Какой у него может быть нрав? Ему всего четырнадцать. Но – да, с ним трудно. Ему не нравятся правила.

Обратно мы шли пешком, улицами предместья и все под гору, и ночь казалась бездонной, холодной и очень тихой. Настоящая ночь никогда не бывает такой. А эта затаила дыхание, или, может, это затаили его мы сами. Фонари, улицы и пар изо рта. У нас есть немного времени: Полынь объявлена и действует, но основной ее контингент пока спит, и узнает все только утром.

– Альбин, – сказал Рохля, – колитесь. Экономка прямо тряслась, чтобы не сказать лишнего, но вы-то не Шиповник.

– Вот именно.

– Но вы эльф и знаете ваши правила. К тому же, если Шиповник давал вам кров, вы могли знать мальчишку. Что он такое – четырнадцатилетний эльф? Что у него у голове, у этого Люция?

– Вы заметили, – подумав, промолвил эльф, – что Полынь всегда приходится на полнолуние? Резонирует со смятением духа.

– Не морочьте нам голову, Альбин. Вы нам должны кое-что: это вы нам все дельце подсудобили. Так что выражайтесь яснее. Вы эльф, и иного способа понять эльфа, у нас нет. Найдись у нас время, я бы наблюдал за вами, делал выводы, потом, может, написал бы книгу, что-то вроде: «Эльфы, какие они: реальность и мифы» Я был бы деликатен. Но времени на деликатность нет.

Улица вилась по склону вниз, наши подметки звонко щелкали по булыжнику. Луна круглым глазом смотрела нам навстречу, заглядывая почему-то снизу. Краткий час, когда все кажется простым.

– Чтобы понимать, надобно понятие. Достаточен ли ваш понятийный аппарат, Бедфорд?

– А вы попытайтесь снизойти к моему. Я не работал с эльфами, но вы-то работали с людьми. Вы журналист. Если поразмыслить, странное занятие для существа, которое опасается запачкать руки. Вы же, насколько я понимаю, не светскую хронику пишете?

– Не светскую, – эхом отозвался Альбин. – Ну, возьмем, к примеру, понятие «ум». Много ли состояний описывает это слово?

– Два. Или он есть, или его нет.

Мы как раз миновали фонарь, и я увидел высокомерную улыбку, скользнувшую по лицу нашего спутника. Кожа его отливала голубым.

– Неумный, – сказал он. – Умный. Умный достаточно, чтобы ума не показывать. Слишком умный, чтобы быть умницей. Умный задним числом. Умный в определенной ситуации. И в неопределенной, когда логически не просчитывается, будешь ли ты умен завтра. Ум, расположенный к долгосрочному планированию. Ум, способный среагировать нестандартно. И так во всем. «Верность», «истина», «любовь» – все раскладывается так же. Понимаете, Бедфорд, у нас много времени.

– И все оно уходит на такие вот измышлизмы?

– Не все так однозначно. В простоте – элегантность, а книга лучше всего читается, написанная черным по белому. Не знаю, обратили ли вы внимание на дизайн Дома Шиповник, но хороший эльфийский вкус склоняется к монохромной гамме.

– То есть, Шиповник, по-вашему, оформлен шикарно?

– Это неправильное слово. Воспитанный эльф никогда так не скажет. Шиповник прекрасен. Видите ли, милорд Кассиас очень стар, а с возрастом с эльфа словно опадает шелуха, обнажая сути и совершенствуя стиль. Стиль очень важен для эльфа. Впрочем, что я вам рассказываю? Ваша жена должна дать вам об этом хотя бы поверхностное понятие, если вы, конечно, внимательны к таким вещам.

Он издевается над нами. Я понял это по мельчайшим оттенкам речи. Может, Рохля тоже понял, но ему было все равно.

– Насколько Люций ценен для главы Дома?

– Люций – самая большая драгоценность Шиповника.

– Вот как?

– Это ребенок, – мы снова прошли мимо фонаря, но на этот раз Альбин не улыбался. – У эльфов очень мало детей. Философы выводят закономерность между продолжительностью жизни и способностью к репродукции, но, может быть, тут есть еще какие-то причины: проклятия или вырождение генома… Есть некая мистическая связь между Младшим и Старшим Дома. Младший принадлежит Старшему в значительно большей степени, чем своим биологическим родителям. Старший прежде всех других заботится о Младшем, и Младший имеет преимущества перед остальными.