Берег был в пятидесяти ярдах, но поток вращал наши тела, пытаясь утащить подальше от света, утянуть под воду.

— Держись за мою руку, — пропыхтел я. — У меня нет сил плыть рядом с тобой.

Как только рука Марни высунулась из воды, я обхватил ее запястье. Она взглядом показала на мешок, который я прижимал к себе свободной рукой.

Мешок заметно похудел, и, опустив глаза, я увидел струйку воздушных пузырьков, вырывающихся из дырочки в пластике. Я кивнул, повернул мешок другой стороной и зажал в кулак угол, из которого выходил воздух.

— Надо выгребать к берегу, — прошептал я. — Нельзя допустить, чтобы течение отнесло нас на противоположную сторону. — О том, что противоположный от Манхэттена берег густо заселен триффидами, я упоминать не стал.

Мы принялись грести, толкая мешки с одеждой перед собой. К животу снова прикоснулось нечто скользкое, и с моих губ едва не сорвался вопль ужаса. Лишь титаническим усилием воли мне удалось сдержать крик, но по спине и ногам даже в ледяной воде побежали мурашки.

Мне казалось, что на моей шее в любой момент могут сомкнуться гигантские челюсти или из-под воды появится рука утопленника и схватит меня за горло. Иррациональные страхи не оправдались. Ночной пловец не вернулся.

Мы продолжали грести к берегу. Я показал на растущие у самой кромки кусты и прошептал:

— Выгребаем туда. Там нас не увидят с улицы. Последние несколько ярдов дались нам с огромным трудом. Сильнейшее течение отбрасывало нас назад, и мне по-прежнему казалось, что невидимый речной житель вот-вот возникнет прямо перед моим лицом.

Марни плыла чуть впереди, изо всех сил колотя по воде руками и ногами. Ее белые пятки появлялись и исчезали перед моим носом. Через несколько мгновений я ощутил, как что-то очень острое процарапало по моим коленям. Я опустил руку поглубже, и мои пальцы уперлись в камень. С наслаждением встав на ноги, я выбрался из реки и совершенно обессиленный уселся рядом с Марни, которая как ни в чем не бывало выжимала воду из волос. Я уже начал развязывать шнурок на своем мешке, когда Марни толкнула меня локтем и кивком показала на реку.

Я увидел, как из воды возникла темная, закругленная по краям масса. Это было живое существо — я сумел разглядеть спинной плавник. Затем я услышал шипение воздуха, и над водой на мгновение возникли струйки пара.

Итак, это было мое морское чудовище. Мой гость из бездны.

Я улыбнулся (с огромным облегчением, надо признаться) и сказал, больше обращаясь к себе, чем к Марни:

— Это всего лишь портовый дельфин, иначе называемый морской свиньей.

Однако наслаждаться мне пришлось недолго, поскольку через минуту из кустов появилась чья-то ручища и мне в горло уперлось острие здоровенного охотничьего ножа. Другие руки схватили Марни и, заткнув ей рот, утащили в тень кустарника.

Нас оттащили от кромки воды в кусты. Я все время чувствовал уколы ножа в шею и понимал, что любое неосторожное движение станет для меня последним.

Здоровенная лапа схватила меня за подбородок и повернула лицом к пробивающемуся через кустарник свету уличных фонарей.

— Ну и что же нам делать с этими голубками? — спросил чей-то голос.

— Убей их.

— Но...

— И побыстрее. Ножом.

С другого места послышался еще один шепчущий голос:

— Постой. Я этого парня где-то уже видел.

— Где?

— Да это же пилот, который вез нас сюда... Англичанин... Как его там... Мэйсен, что ли? Точно — Мэйсен!

— Ты уверен?

— Абсолютно.

За этим последовало небольшое, так же шепотом, совещание. Потом я услышал:

— Сторожите их здесь. Я мигом.

«Миг» затянулся по меньшей мере на добрых полчаса. Все это время сторожа не спускали с нас глаз. Блестящий клинок, как я мог заметить, был поднесен и к горлу Марни.

Наконец в глубине кустов послышался шорох, и чей-то голос прошептал:

— Сакраменто.

— Берлин, — прошипел в ответ мой страж.

Из кустов вышли несколько человек, и знакомый, хотя и несколько удивленный голос произнес:

— Дэвид, какого дьявола ты здесь оказался? — Рука, державшая меня за челюсть, исчезла. Соответственно, исчез и клинок.

Я повернулся и увидел Гэбриэла Дидса. Он в изумлении переводил взгляд с меня на Марни, с Марни — на меня. Наконец по его роже расползлась широкая улыбка, и он спросил:

— А почему вы голые?

Я поспешил рассказать Гэбриэлу, что произошло, не забыв сообщить печальную новость, связанную с захватом наших гидропланов.

Услыхав о самолетах, он огорченно щелкнул языком.

— Придется искать другой способ возвращения. Но сейчас наша первоочередная задача подыскать для тебя новое укрытие.

— Не выйдет! — заявил я. — С этого момента я участвую во всех ваших затеях как полноправный член группы. Кроме того, я хочу разыскать Керрис и вытащить ее из этого места.

— Если она захочет его оставить.

— А вот это я хочу услышать из ее собственных уст. Она сама объявит мне о своем решении.

— О'кей, — кивнул Гэбриэл. — Но до завтрашнего дня — точнее, до второй его половины, — мы сидим ниже травы и тише воды. Вплоть до часа "Ф".