Хотя на вершине было морозно, толпа продолжала расти. От блестящей звездочки в зените, куда были устремлены сейчас мысли всего человечества и луч лазера со станции «Кинте», исходила, казалось, какая-то гипнотическая сила. Все посетители вели себя одинаково – робко, но в то же время вызывающе гладили северную ленту, как бы желая сказать: «Разумеется, это глупо, но таким образом я устанавливаю контакт с Морганом». Потом собирались у кофейного автомата и слушали радиосообщения. Новостей о пленниках башни не поступало, в целях экономии кислорода они спали или пытались спать. Поскольку Морган еще не вышел из графика, им пока не сообщали о случившемся, но уже через час они наверняка запросят «Центральную» о причинах задержки. Максина Дюваль появилась на Шри Канде спустя десять минут после отбытия Моргана. В прежние времена такая неудача привела бы ее в ярость, теперь же она всего лишь пожала плечами, утешая себя мыслью, что первой вцепится в инженера, когда он вернется. Кингсли не разрешил ей с ним поговорить, но и этот запрет она приняла вежливо и спокойно. Да, постарела… Последние пять минут до Земли доносились только слова: «Включено. Проверяю», которые произносил Морган, контролируя с техником «Центральной» работу систем скафандра. Теперь проверка окончилась, и все, затаив дыхание, ожидали следующего шага.

– Воздушный клапан, – сказал Морган. Он опустил лицевое стекло шлема, и голос его сопровождало слабое эхо. – Давление в кабине ноль. Дыхание в норме. – Полуминутная пауза и наконец:

– Открываю наружный люк. Отстегиваю ремень безопасности.

Присутствующие – заволновались. Каждый представил себе, будто это он выходит из капсулы и именно перед ним разверзается пропасть.

– Пробую костюм – совершенно эластичен – выхожу на площадку – не волнуйтесь! – левая рука закреплена предохранительным ремнем. Вижу гайку под решеткой площадки. Думаю, как до нее добраться… Стою на коленях – не очень удобно – достал! Теперь посмотрим, поддается она или нет… Слушатели напряженно застыли, потом раздался общий вздох облегчения.

– Прекрасно! Пошла, отвинчивается легко. Уже два оборота – сейчас – еще чуть-чуть – слезла – БЕРЕГИТЕСЬ ВНИЗУ!

Раздались приветственные возгласы и хлопки, кое-кто в притворном ужасе съежился и закрыл голову руками. Другие, не понимая, что падающая гайка прилетит не раньше, чем минут через пять, и упадет в десяти километрах к востоку, казались не на шутку испуганными.

Один Уоррен Кингсли не разделял общего восторга.

– Погодите радоваться, – сказал он Максине Дюваль. – Это еще не все.

Секунды тянулись одна за другой… прошла минута… две…

– Не получается, – проговорил наконец Морган голосом, полным отчаяния.

– Не могу сдвинуть скобу. Вероятно, от этих толчков ее приварило к резьбе.

– Тогда возвращайтесь, – сказал Кингсли. – Как можно скорее. Нам уже везут новый аккумулятор: за час мы установим его и повторим подъем аппарата. Так что мы доберемся до них… ну, скажем, через шесть часов. Если, конечно, не случится что-нибудь еще.

«Вот именно», – подумал Морган. Он не собирался вновь подниматься на «пауке» без тщательной проверки тормозов, с которыми так варварски обращались. Да и вообще вряд ли он отправится во второй рейс. Перенапряжение последних часов уже начинало сказываться, скоро ум и тело парализует усталость – именно в тот момент, когда от них потребуется максимальная собранность.

Теперь он снова сидел в кресле, но кабина все еще была разгерметизирована, и он пока не закрепил ремень безопасности. Сделать это значило признать свое поражение, что для Моргана всегда было нелегко. Ровное сияние лазера с «Кинте» пронизывало все своим беспощадным светом. Нужно так же сосредоточиться на задаче, как этот луч сфокусирован на «пауке».

Необходим всего лишь какой-нибудь режущий инструмент – ножовка или ножницы, – которым можно разрезать скобу. Ничего такого здесь нет. Но во внутреннем аккумуляторе «паука» очень много энергии. Сотни мегаватт-часов. Нельзя ли ее использовать? На мгновенье у Моргана мелькнула фантастическая мысль пережечь скобу электрической дугой. Но добраться до аккумулятора из кабины совершенно невозможно…

И вдруг, когда Морган уже готов был закрыть дверь кабины, его осенило.

Ответ все время лежал у него в кармане.

С плеч свалилась гора. Морган ощутил полную, безрассудную уверенность в себе. Уж теперь-то все будет в порядке!

Тем не менее он не двинулся с места, пока не обдумал все до мельчайших подробностей. И, когда Кингсли, на этот раз с некоторой тревогой в голосе, снова предложил поторопиться вниз, он ответил уклончиво. Не стоит напрасно обнадеживать тех, кто остался на Земле, и тех, кто находится в башне.

– Я задумал небольшой эксперимент, – сказал он. – Дайте мне несколько минут.

Он достал мини-лебедку из суперволокна, которая много лет назад позволила ему спуститься с отвесного уступа Яккагалы. С тех пор в целях безопасности в ее конструкцию внесли одно небольшое изменение – первый метр нити был покрыт защитным слоем пластмассы, так что нить стала видимой и за нее можно было браться даже голыми руками.

Глядя на маленькую коробочку, лежавшую у него на ладони, Морган понял, до какой степени он привык к этому своеобразному талисману. Конечно, по-настоящему он в такие вещи не верил. Всегда находилась какая-либо веская причина брать рулетку с собой. Например, в сегодняшней операции она могла пригодиться из-за своей уникальной прочности. Он чуть не забыл, что у нее есть и другие полезные свойства…

Он снова вылез из кабины и встал на колени на решетчатой площадке.

Злополучный болт торчал в каких-нибудь десяти сантиметрах ниже решетки. Сделав с полдюжины попыток – не столько раздражающих, сколько утомительных, потому что рано или поздно он должен был добиться своего, – Морган набросил петлю из нити на тело болта, как раз позади скобы, которую тот удерживал. А теперь самое трудное…

Он выпустил из рулетки отрезок, который требовался, чтобы обнаженное волокно дошло до болта и охватило его, потом натянул нить и почувствовал, что она попала на резьбу. Морган еще никогда не проделывал такой операции с закаленным стальным прутом в сантиметр толщиной, и не знал, сколько времени она может продлиться. Вряд ли слишком долго. Он принялся орудовать своей невидимой пилой.