– А что здесь доказывать?

– Я с вами согласен. Но наглядная демонстрация, как ни удивительно, изменит многое. Соорудите минимально возможную систему – просто проволоку с грузом в несколько килограммов. Спустите ее с орбиты на Землю. Если система сработает здесь, то на Марсе и подавно. Затем поднимите по ней что-нибудь наверх, и все увидят, что ракеты устарели. Эксперимент обойдется сравнительно дешево, даст практический опыт и, как нам кажется, избавит от многолетних споров.

– Да, вы действительно все обдумали. Когда вам нужен ответ?

– Честно говоря, сейчас. Но, в конце концов, дело терпит.

– Хорошо. Направьте мне все ваши материалы. Свое решение я сообщу через неделю, самое позднее.

– Благодарю. Вот мой номер. Можете связаться со мной в любое время.

Моргая ввел идентификатор министра в память своего коммуникатора. Но, пожалуй, он уже и так все решил.

Если в расчетах марсиан нет существенной ошибки – а она маловероятна, – его безделью конец. Морган знал за собой это: на сравнительно пустяковые шаги он решался с трудом, но в поворотные моменты жизни не колебался ни секунды. И почти никогда не ошибался.

Когда министр укатил в своем кресле – ему предстоял долгий путь в Порт Спокойствия через Осло и Гагарин, – Морган обнаружил, что не в состоянии заниматься делами, запланированными на этот длинный северный вечер. Мысли его лихорадочно зондировали неожиданно изменившееся будущее. Безнадежно вздохнув, Морган встал из-за стола и вышел на веранду. Было безветренно, холод совсем не мешал – был скорее бодрящим. Небо сверкало звездами, и желтый серп Луны опускался навстречу своему отражению в фиорде, таком темном и неподвижном, что его вода казалась полированным черным деревом.

Где же Марс? Морган, к стыду своему, понял, что не знает даже, виден ли он сегодня. Скользя взглядом вдоль всей эклиптики, от Луны до ослепительной Венеры и дальше, он не находил в россыпях небесных алмазов ничего похожего на красную планету. Удивительно – совсем скоро он, который никогда не был дальше лунной орбиты, будет любоваться великолепными пунцовыми ландшафтами и крошечными марсианскими лунами, быстро сменяющими фазы… В этот момент его мечта рухнула. На мгновение Морган прирос к месту, затем кинулся обратно в отель, позабыв о красоте ночи. Вскоре он уже стоял в кабине связи с глобальным информационным центром, один на один со всеми человеческими знаниями.

В студенчестве Морган выиграл не одно соревнование по скоростному поиску информации, первым отвечая на запутанные вопросы, составленные изобретательными до садизма судьями. («Каково было количество атмосферных осадков в столице самого маленького государства в день, когда в бейсбольном матче студенческого первенства было набрано наибольшее число очков?» – этот вопрос Морган вспоминал с особенной нежностью.) Его сноровка с годами еще увеличилась, к тому же сейчас он задавал совершенно прямой вопрос. Через тридцать секунд дисплей выдал ответ.

Морган с минуту смотрел на экран, затем недоуменно покачал головой.

– Этого они проглядеть не могли, – пробормотал он. – Но как же они выкрутятся?

Морган нажал кнопку «бумажная копия» и забрал тонкий листок в комнату, чтобы как следует его изучить. Но что изучать? Проблема была ужасающе очевидной. Неужели Морган просто не видит столь же очевидного решения? Тогда поднять вопрос – значит выставить себя на посмешище. Однако другого выхода нет…

Морган взглянул на часы, полночь уже миновала. Но откладывать нельзя.

К облегчению Моргана, министр сразу ответил.

– Надеюсь, я вас не разбудил? – сказал Морган не совсем искренне.

– Нет, мы вот-вот приземлимся в Гагарине. В чем дело?

– В десяти тератоннах, движущихся со скоростью два километра в секунду.

Ваша внутренняя луна, Фобос. Этот космический бульдозер будет проходить в районе лифта каждые одиннадцать часов. Я не делал точных подсчетов, но раз в несколько дней столкновение неизбежно.

На другом конце линии воцарилось молчание. Наконец министр произнес:

– Этот вопрос мог прийти в голову даже мне. Значит, у других есть и ответ. Возможно, придется отодвинуть Фобос.

– Он слишком тяжел.

– Я должен связаться с Марсом. Запаздывание сигнала сейчас двенадцать минут. Ответ будет в течение часа.

«Да, – подумал Морган. – И пусть он будет хороший… раз уж я берусь за эту работу».

Ближе к вечеру, когда жара спала, преподобный Паракарма начал спуск. К наступлению ночи он достигнет верхнего приюта для пилигримов, а на следующий день вернется в мир людей.