— Я согласна… Только ты не бросай меня, хорошо? Не бросай…

Двадцать седьмое число, два часа дня. Этой ночью все решится. Шансов на то, что демон отложит все почти на месяц — до следующего полнолуния, — было слишком мало. И все это понимали.

Они дежурили уже две ночи подряд: по очереди, разбившись на три смены. Рита была в паре с Сергеем, Виктор с Игорем. Андрей дежурил с дедом. В принципе, от него в этом плане особой пользы не было — он не был магом. Тем не менее, Андрей с удовольствием составил компанию Николаю Александровичу. Им выпало дежурить с двенадцати ночи до четырех утра. Все это время они неторопливо беседовали: Андрей ненавязчиво пытался перевести разговор на темы магии, старик столь же деликатно от этих тем уклонялся. Впрочем, этой ночью он все же высказался достаточно открыто. И то, что он сказал, не слишком понравилось Андрею.

Началось все с вопроса: каждый ли человек может стать магом, и может ли старый маг обучить магии его, Андрея? Старик улыбнулся. — Это довольно сложная тема. — Почему?

— Потому что сам мир магии очень сложен. Точнее, слишком требователен. Ты просишь научить тебя магии. А зачем? — Он шевельнул бровями, ожидая ответа.

— Ну, не знаю. — Андрей смущенно пожал плечами. В самом деле, зачем? — Просто мне это интересно.

— Интересно — это не ответ. Точнее, не тот ответ, который бы меня устроил. Ты хочешь иметь знание, но не понимаешь, зачем оно тебе. У тебя нет конкретных целей, конкретных интересов. Любопытство — это не цель, хотя иногда и оно бывает полезным. Отсюда я могу сделать однозначный вывод: я не смогу тебя ничему научить, ты не сможешь понять мир магии.

— Но почему? — Андрей действительно не понимал логики старого мага. — Мне кажется, что научить можно чему угодно — было бы желание. А у меня есть желание учиться.

— Да, я согласен, — кивнул Николай Александрович. — Можно, например, научить обезьяну бить по клавишам. Но вот станет ли она пианистом? — он испытующе взглянул на Андрея.

— Это некорректное сравнение, — возразил Андрей. — Ведь я не обезьяна.

— Да не в обезьяне дело, — усмехнулся старик. — Ты хочешь изучать магию так, как, скажем, в школе учат иностранные языки. Вот скажи мне: ты, окончив школу, хорошо знал язык? Какой ты там учил?

— Немецкий, — ответил Андрей, немного смутившись. — Плохо знал. Я и сейчас его толком не знаю.

— Вот об этом я и говорю. Ты не знаешь его, потому что тебе это не было нужно. Ты учил его спустя рукава, лишь бы оценки были нормальные. В результате, ты его не знаешь. И твое сегодняшнее отношение к магии очень на это похоже. — Да, но я хочу изучать магию. Именно хочу!

— Нет, не хочешь! — твердо ответил его собеседник. — Магия для тебя — развлечение, хобби, способ удивить при случае своих знакомых. У тебя нет жизненной необходимости в магии — вот к чему я пытаюсь тебя подвести. Ты журналист, все твои мысли, интересы, желания — все связано с журналистикой. Мы говорили с тобой об этом прошлой ночью, и ты сам сказал, что не видишь себя вне журналистики — разве не так? — Так, но…

— Вот в этом и все дело, — перебил его маг. — Ты погружен в окружающий тебя мир, погружен очень глубоко. А магия — это другой мир. Другой, понимаешь? Нельзя принадлежать двум мирам одновременно — вот что главное.

— Не согласен, — возразил Андрей. — Возьмем Виктора — он маг?

— Скорее, ученик, — ответил Николай Александрович. — Хотя что-то уже умеет.

— Виктор — маг, — терпеливо повторил Андрей. — Или ученик, не суть важно. И в то же время он владелец крупной фирмы. Так где же логика?

— Ты хочешь сказать, что жизнь Виктора, его интересы целиком связаны с его фирмой. А ты в этом уверен?

— Ну хорошо, пусть не целиком, — согласился Андрей. — Пусть частично. Но ведь и для меня журналистика может быть тем же, чем для Виктора является его фирма. Разве не так?

— Может, — согласился старик. — Но не является.

— Что значит — не является? — Андрей понемногу начинал злиться. Та манера, в которой старик вел спор, сбивала его с толку.

— Не является, потому что не является. — Глаза старого мага удовлетворенно блеснули. — Виктор — владелец фирмы и занимается ею очень серьезно. Тем не менее, при необходимости он может завтра с утра повесить на ней замок, уйти и никогда туда не возвращаться. Или может вообще больше туда не пойти. Понимаешь?

— Не понимаю, — ворчливо ответил Андрей. — Не улавливаю сути.

— Просто Виктору глубоко наплевать на свою фирму — так ты можешь понять? Он делает то, что должен делать, это часть его жизни, но он не привязан к ней, понимаешь? Виктора не волнует эта работа, его основные интересы, — старик назидательно поднял палец, — лежат вне ее.

Андрей молчал. Похоже, туманные рассуждения деда все же содержали какое-то рациональное зерно.

— Вы хотите сказать, что можно заниматься делом, не любя его? — он недоверчиво посмотрел на старика.

— Я этого не говорил, — сказал Николай Александрович. Андрей вновь поджал губы. — Любить или не любить, это уже другой вопрос. Ты можешь любить свое дело, можешь нет — не важно. Важно не быть привязанным. — Так любовь и есть привязанность!

— Ой ли? — Старик взглянул на Андрея с едкой усмешкой, тот нахмурился.

— Любовь и привязанность — это одно и то же, — упрямо повторил Андрей. — Или даже так: привязанность есть часть любви…

— То есть ты уже сам провел между ними некую границу, — старик ткнул в Андрея пальцем, его глаза удовлетворенно блеснули. — Теперь тебе осталось совсем немного: признать, что любовь и привязанность — не одно и то же. Андрей глубоко вздохнул.