Макгиверн уже начал привыкать к этой необычной беседе. Он проворчал: "А какое отношение все это имеет к делу?"

Уоррен Кейси заглянул ему в глаза: "Мы убьем их всех, одного за другим. Выстрелом из винтовки с оптическим прицелом. Взрывом бомбы. Очередью из пулемета".

– Вы сумасшедший! Полиция! Поли...

Кейси продолжал, не обращая внимания на то, что его перебили: "Мы ведь не торопимся. Кое-кто из ваших друзей и близких в панике попытается скрыться, спрятаться. Но убежища им в этом мире не найти. Наши возможности неограниченны. Весьма вероятно, что при исполнении задания некоторых из нас поймают и казнят. Но это ничего не изменит. Мы преданы своей идее. Уничтожение ваших близких станет делом всей нашей жизни. Покончив с ними, мы убьем вас. И, поверьте, к тому времени это будет актом милосердия с нашей стороны. Ведь вы останетесь абсолютно одиноким. Мы будем убивать, убивать и убивать - но всего-то мы уничтожим менее сотни людей. Не тысячи, не миллионы. Умрут всего лишь ваши дети, ваши родственники, ваши ближайшие друзья и, в конце концов, вы сами. Вы, сенатор, получите, наконец, хоть какое-то представление о том, что такое война".

Макгиверн только повторил хрипло: "Сумасшедший".

Уоррен Кейси покачал головой: "Нет. Ослепленные своей властью, своими привилегиями, жаждой наживы вы и вам подобные разжигаете пожар, в котором погибнем мы все. Вы-то и есть настоящие безумцы.

Пацифисты существовали во все века, сенатор. Но никогда еще не было таких пацифистов, как мы. В прошлом пацифисты всегда подвергались насмешкам во времена мира, а во времена войны - заключению или того хуже".

– Трусы, - с отвращением выплюнул сенатор.

– Нет, - покачал головой Кейси.
– Нет, сенатор. Никогда не ищите трусов среди пацифистов или отказников по совести. Нужна большая отвага, чтобы идти против течения, против общего мнения. Трусу зачастую бывает лучше и безопаснее в общих рядах. Тем более, что в современной войне, во всяком случае, пока дело не дошло до ядерного конфликта, только небольшой части солдат случается видеть бой. Все остальные заняты в службах обеспечения, в тысячах подразделений, работающих в глубоком тылу.

– Меня не интересует ваша преступная философия. Переходите к делу. Я хочу вернуть сына, - отрубил сенатор.

– Дело именно в этом и состоит. Сегодня мы, пацифисты, стали реально мыслящими людьми. Мы готовы воевать, убивать и умирать, ради предотвращения войны. Вопрос жизни отдельных личностей нас не интересует Мы полагаем, что грядущая война уничтожит все человечество, и мы в буквальном смысле слова готовы на все, чтобы не допустить этого.

Тяжелый кулак Макгиверна обрушился на подлокотник кресла: "Идиоты! Северное полушарие стремится к мировому господству! Мы обязаны защищаться!"

Пацифист снова покачал головой: "Нам все равно, кто прав, кто виноват, если, конечно, вообще можно найти правую или неправую сторону. В сложившейся сейчас ситуации это просто не имеет значения. В Северном полушарии наши коллеги работают также, как и здесь, в Южном. И там тоже есть такие же люди, как вы, которые своими, чреватыми войной действиями заставляют нас думать об их ликвидации".

Уоррен Кейси встал: "Вам дается неделя, сенатор. В течение этой недели вы должны уйти в отставку. В противном случае вы никогда больше не увидите Фредрика. А потом один за другим начнут умирать ваши родственники и друзья".

Пацифист быстрым движением обогнул стол. Сенатор, пытаясь увернуться, оттолкнул кресло и вскочил, но был слишком массивен и неуклюж. Уоррен Кейси склонился над ним и всадил иглу шприца ему в шею.

Сенатор Макгиверн с руганью свалился на колени и попытался выпрямиться, но рухнул на пол и затих, потеряв сознание.

Уоррен Кейси окинул комнату быстрым взглядом. К чему он здесь прикасался? И не оставил ли чего-нибудь?

Он покинул дом.

Его такси затормозило у старого, хорошо сохранившегося особняка, он опустил несколько монет в счетчик машины и проводил ее взглядом. Потом подошел к двери и встал перед пропускным экраном. Дверь отворилась

Молодая женщина, встретившая его в вестибюле, пошла вперед, показывая дорогу Они очутились в конференц-зале, где за столом сидели трое в масках.

Кейси непринужденно пододвинул стул и сел напротив них. Девушка заняла свое место за столом и приготовилась записывать.

Председатель, сидящий посредине, спросил: "Как прошла операция с Макгиверном, Кейси?"

– Согласно намеченному плану. С мальчиком никаких затруднений не было. Сейчас он находится на конспиративной квартире под наблюдением оперативника Мэри Бэйк.

– А сенатор?

– Я предъявил ему ультиматум.

– Секретаря Уолтерса ликвидировали?

– Нет.

Наступило молчание. Один из двух других одетых в маски людей сказал. "План предусматривал физическое устранение секретаря с тем, чтобы продемонстрировать сенатору нашу решимость".

Голос Кейси не дрогнул: "По мере развития операции представлялось разумным поступить так, как я поступил".

Снова заговорил председатель: "Хорошо. Оперативник в значительной степени действует по собственному усмотрению. Никто не может предугадать, как сложится обстановка после начала операции".