Шрифт:
– Понятно…
– Тогда удачи, сэр.
– Спасибо…
Катер уже отстыковался от «Глакера» и начал свое движение навстречу противнику следом за «Защитником»-Два.
Капитан закрыл за ним люк, отсекая стрелка-новичка от внутренних помещений катера. Неожиданно навалился приступ клаустрофобии и страха за собственную жизнь из-за столь поспешного, даже авантюрного решения и непонимания того, почему он не свалил с катера сразу же при первой возможности. Чувство страха настолько сильно окутало его, что он чуть не замолотил по двери руками с криком-просьбой выпустить его. Но Джерри все же взял себя в руки.
«Назвался груздем – полезай в кузов», – всплыла из памяти пословица.
Глубоко вздохнув и выдохнув, Дональдан надел предложенные очки и вместе с креслом повернулся к спусковому механизму.
73
Ровно через полчаса Червонец вошел в банковскую сеть со своего терминала и проверил номер своего счета. Итоговая сумма пополнилась ровно на четыреста пятьдесят тысяч.
«Деньги заплачены, значит нужно выполнить работу», – с тихой обреченностью подумал он.
Червонец вот уже почти пять лет не совершал бандитских рейдов. Стычки с бывшими коллегами происходили регулярно два-три раза в год, и он не давал им поблажек, впрочем, как и они ему. Все происходило всерьез. Однако рисковать всем сейчас… достигнутым благополучием, покоем. Червонец на секунду даже подумал, что поторопился с приемом заказа. Но лишь на секунду. Внутри стало нарастать почти забытое возбуждение.
С горящими глазами от предвкушения небольшого веселья он поднялся на капитанский мостик своего «Ревена», в ячейках которого базировались двенадцать стареньких истребителей-перехватчиков – «ворон» по шесть с каждого борта.
– Что-то случилось, командир? – спросил его заместитель Дрейк, уже давно не видевший своего шефа в таком приподнятом настроении.
«Кайфанул, что ли?» – подумал он. Но он отбросил эту мысль как несостоятельную. Командир, в отличие от многих, прохладно относился к наркотикам и не любил, когда их употребляли при нем.
– Можно и так сказать. Ну что там купчишка, собирается отшвартовываться?
– Все идет по плану, командир. Загрузка трюмов практически завершена. Через два с половиной часа отходим.
– Хорошо. И еще, Дрейк…
– Да, командир?
– Приготовь машины. Немного прогуляемся по пути…
– Шеф? – приподнял бровь заместитель капитана. И осмелился на уточнение: – Есть какая-то левая работа?
– Да, Дрейк, да…
– Сколько машин готовить? И кого? – по-деловому осведомился Дрейк, теперь он полностью понимал причины возбуждения командира.
Червонец на секунду задумался, но не над тем, кого послать, пилотов он набирал из числа не задающих лишних вопросов. С такими ребятами можно в огонь и воду.
– Группу по правому борту.
– Так точно.
– И подготовьте маю машину…
– Решили тряхнуть стариной, командир? – улыбнулся Дрейк.
– Да, решил… – кивнул Червонец.
Он решил сам повести шестерку истребителей на цель. Руки уже давно чесались пострелять. Последняя драка была аж семь месяцев назад…
– Все будет исполнено.
Червонец едва удерживал себя в собственном капитанском кресле от клокотавшего в нем нетерпения. «Точно мальчишка», – осаживал он себя, но это не помогало.
Наконец купеческий «Суккесс» тронулся в путь, и вслед за ним от орбитальной станции-причала отчалил «Ревен».
– Цель справа по курсу на два часа тридцать минут, дифферент семнадцать, – доложил Дрейк через полчаса после начала пути. Много времени ушло на маневры. Но вот теперь они на самом краю системы. – Начинать сближение с целью?
– Давай, – кивнул Червонец и вскочил со своего кресла.
Маневр тут же заметил навигатор купца, и капитан «Суккесса» поспешно вышел на связь:
– «Реввен», куда вы направились?!
Червонец нервно вздохнул и, взяв себя в руки, спокойно ответил:
– Поздороваюсь с друзьями. Вам совершенно нечего опасаться. Через полчаса мы вас нагоним.
– Но согласно контракту вы никуда не должны отлучаться и…
– Неужели вы думаете, что пираты настолько оборзели, что будут ждать вас прямо за границей системы?
– Нет, но…
– Уверяю вас, вы даже не успеете преодолеть пояс астероидов, а мы уже будем возле вас.
– Хорошо, – буркнул капитан купеческого судна, уловив в голосе Червонца раздражение.