Мое терпение было на исходе, когда в последний миг явился ангел.

Вот оно, божественное вмешательство! Я спасена, пусть даже Трсайелем. Лиззи Борден не назовешь блестящим собеседником.

— У меня новая зацепка, — сообщил он.

— Слава Богу, — вскочила я на ноги. — Ну что, пошли? Прямо сейчас! Пожалуйста!

Он рассмеялся, взял меня за руку, и мы телепортировались.

У Салливан появились видения, посылаемые никсой. Никса, по-прежнему призрак, явно что-то замышляла. По снам Салливан Трсайель вычислил последнее местонахождение демона: здесь. Знать бы еще, где это.

Мы шли по темному лугу. Спустился туман, похожий на мокрое кружево, который пах вереском и чем-то еще, не особо приятным.

— Псина? — сморщила я нос.

Едва я произнесла эти слова, как на дорогу вышла рыжая громадина, и я невольно отшатнулась. Громадина обернулась и одарила меня долгим взглядом коровьих глаз, а затем встряхнула головой, сверкнув длинными, изогнутыми рогами.

— Это еще кто? Як? — изумилась я.

— Хайлендская корова.

— Хайлендская… так мы в Шотландии?

— Угадала. Недалеко от Данди.

— И здесь была никса? Зачем? Пасла скот?

— Нет, ее заинтересовало вот это, — показал он на лес.

Странно. Что здесь могло ее заинтересовать? Решив больше не позориться и не задавать дурацких вопросов, я сосредоточилась, вгляделась пристальней, и различила какое-то строение, возвышающееся за деревьями. Плоскую крышу окружали высокие шпили.

— Похоже на замок.

— Замок Гламис.

— Да, ты гламисский и кавдорский тан.

И будешь тем, что рок сулил, но слишком

Пропитан молоком сердечных чувств,

Чтоб действовать…

Одна из коров одобрительно замычала. Трсайель вопросительно приподнял бровь.

— Что? — поразилась я. — Ты знаешь Богарта и Бэколл, но не признал бессмертного поэта?

— Я всегда любил кинематограф, — виновато пожал плечами Трсайель. — Шекспир находил гениальные сюжеты, но переодетые юноши в роли Джульетты… по-моему, перебор. Что до цитаты, судя потому, где мы оказались, это наверняка «Макбет».

— В яблочко! Это единственная пьеса в школе, где я играла главную роль: леди Макбет. Я буквально рождена для нее!

Трсайель захохотал.

— Молчи, — погрозила я ему пальцем.

— Да чего уж тут, — продолжал он веселиться.

Я снова двинулась вперед, не отводя взгляда от величественных шпилей, выделявшихся на фоне сине-серой ночи…

— Так это Гламис?

— Да, это замок Гламис, о котором писал Шекспир, хотя к историческому Макбету он не имеет никакого отношения.

Мы прошли сквозь забор из колючей проволоки и оказались на тропе.

— А что здесь забыла никса?

— Не знаю точно, — сознался Трсайель. — Я же видел всего-навсего образы через сознание Аманды Салливан, узнал замок, но единственное, что приходит в голову — это то, что в этом замке, согласно легендам, привидений полным-полно.

— Ах! Замок с привидениями. Мечта моей жизни. Рассказывай скорее.

— Что именно? — улыбнулся он.

— Самую страшную историю, леденящую кровь.

— Боюсь, что в самой страшной действуют не призраки, а самое что ни на есть живое чудовище. Призраки…

— Рассказывай про чудовище!

Он посмотрел на меня через плечо.

— Начинай, не томи. До замка идти не меньше мили. Я десять часов сидела с Лиззи Борден. Мне надо развеяться. Ну, пожалуйста.

— Ладно, — улыбнулся ангел, — но предупреждаю, рассказчик из меня никудышный. Итак, с чего бы начать?…

— «Давным-давно…»?

— Даже я могу придумать что-нибудь поинтереснее, — обиделся Трсайель. — Итак… — Он откашлялся. — В каждом замке должна быть потайная комната. В Гламисе, замке замков, их целых три. В первой граф по прозвищу Бородач играет в карты с дьяволом. Во второй лорд Гламис замуровал отряд Огилви. А в самой тайной, самой таинственной, самой потайной комнате замка и наиболее леденящей душу, живет проклятое чудовище Гламисов.

— О, обожаю проклятья.

— Сама будешь рассказывать?

— Нет, прости. Не перебиваю.

— Легенда гласит, что род Гламисов, как и все порядочные семейства, проклят страшным проклятием. Оно появилось в облике ребенка, обычного ребенка. Впрочем, не совсем обычного. Первенец одиннадцатого графа родился таким уродом, что от одного его вида у кормилиц пропадало молоко.

— Правда?

— Нет, но история недлинная, а нам еще с полмили идти. Я приукрашиваю. Слушай дальше.

— Хорошо.