Она пыталась вспомнить о чем-то приятном, пыталась считать в уме слонов и все, что приходило ей в голову, и, наконец, отбросив все мысли о сне, просто лежала, невольно прислушиваясь к звуку телевизора. И в этот момент она вдруг поняла: если бы она сейчас была в своей квартире одна, она сжалась бы в комок и дрожала от ужаса.

А теперь, когда она знала, что Маккейб в соседней комнате, ей по крайней мере не было страшно.

Воскресенье, 17 августа

Когда Мадди проснулась на следующее утро, в ее спальне было темно. Это напоминало о том, как радикально изменилась ее жизнь. Раньше в ее спальне никогда не было так темно. Она всегда, перед тем как лечь спать, приоткрывала тяжелые шелковые шторы, чтобы свет стоянки проникал в комнату. Тогда она выключала свет, но в полной темноте никогда не спала. Плюшевой Фаджи тоже не было с ней рядом. Обычно она сажала свою игрушку на туалетный столик, а в эту ночь даже забыла вытащить из ящика.

Она села на край кровати. Плечо дергало, голова болела, ей срочно нужна была порция кофеина, как вампиру кровь.

Надев халат и решив вести себя так, как будто она была дома одна, Мадди взяла одежду и направилась к двери, раскрыла ее – и услышала голоса. Она заглянула в гостиную и убедилась, что там никого нет. Все трое – судя по голосам – собрались на кухне.

Облегченно вздохнув, она поспешила в ванную.

Когда она вышла оттуда минут через двадцать, она выглядела – да и чувствовала себя – гораздо лучше. Она приняла душ, высушила феном волосы, надела синие шорты и желтую свободную футболку. Она подкрасила ресницы и губы, чего обычно не стала бы делать воскресным утром, если только никуда не собиралась.

Синяк на щеке ей удалось скрыть при помощи косметики. Огромный синяк на шее начал менять цвет – с фиолетового на еще более безобразный желто-зеленый, она даже не попыталась его замаскировать, это было бесполезно.

Мадди прошла на цыпочках по направлению к кухне, откуда доносился соблазнительный запах кофе.

В центре стола стояла большая коробка пончиков. За исключением этого, кухня выглядела как обычно: чистой и аккуратной, правда, в мойке Мадди увидела несколько тарелок, которых там не было, когда она ложилась спать. Она почувствовала разочарование, что разминулась с Маккейбом, но в тот же момент увидела его через застекленную кухонную дверь. Он стоял к ней спиной на верхней ступеньке и разговаривал с Уинном и Гарднер.

Когда она увидела его, то почувствовала, как замерло у нее сердце.

Ты ведешь себя глупо, подумала Мадди и перевела взгляд на кофеварку. Свежесваренный кофе ждал ее.

Мадди только успела налить себе чашку кофе, как вся троица уже появилась на кухне.

– Ну как там, на улице, все спокойно? – спросила она.

– Увидели птиц, пару белок, ничего угрожающего, – с улыбкой ответил ей Маккейб.

– Рада слышать, – сказала она.

Поднеся чашку к губам, она сделала глоток, надеясь, что кофеин приведет ее в чувство.

– Как ваше плечо? – Улыбка исчезла у него с лица, его глаза, казалось, потемнели, когда он посмотрел на ее плечо. Он беспокоится обо мне.

– Такое чувство, как будто в него вчера выстрелили, – с усмешкой сказала она.

Маккейб рассмеялся, и тут же она опять увидела у него на щеках эти ямочки.

– Хотите пончик? Угощайтесь, – сказал Уинн. Он подошел к столу, открыл коробку и вытащил пончик.

– Ты же вроде собирался следить за своим весом, – упрекнула его с порога Гарднер. Уинн быстро запихнул пончик в рот и с виноватым видом посмотрел на нее.

– Я и слежу. Он подбирается уже к ста тридцати шести килограммам.

– Знаешь, по-моему, это глупо – бросить курить, чтобы потом разъесться как слон и помереть от этого.

Уинн покраснел.

– Вы не представляете, как трудно бросить курить. – К своему удивлению, Мадди встала на защиту Уинна. – Думаю, все, что может помочь человеку отвлечься от этого нестерпимого желания закурить, – уже полезно.

– Сколько ты уже не куришь? – спросил Маккейб Уинна, подойдя к столу.

– Два месяца, четыре дня и… – Уинн взглянул на часы, висевшие над окном, – девять часов.

– Да, это немало, – сказала Мадди.

– Ну ладно, Элвис, я тоже признаю: это уже достижение, – согласилась с ней Гарднер.

– Элвис? – переспросила Мадди, с удивлением посмотрев на Уинна.

– Да, так его зовут, – объяснила Гарднер Мадди. – Элвис Пресли Уинн.

Мадди не смогла сдержать улыбку.

– Ну вот, все так реагируют, – угрюмо произнес Уинн. – Поэтому я предпочитаю обходиться фамилией.

– Хватит вам подшучивать над Уинном, – сказал Маккейб и протянул что-то Мадди. Это был ключ.