Бог - правый судия, колико он ни щедр,

Не внемлет он молитв из тартаровых недр,

Отметите, небеса, душе его зловредной!

Отметите!.. Ах, но мне в том кая польза, бедной?!

Хоть адских не прервут мучители оков,

Отец, любовник мой не встанут из гробов,

Я им мила, а мне они всего дороже…

Порабощенну мысль тебе вручаю, боже.

Пармен

В неутолимых сих пребуди ты слезах

И будь отчаянна в тирановых глазах.

Я больше ничего тебе не отвечаю.

Исполни, боже, то, чего хочу и чаю!

Ксения

Чай, мерзостный тиран, и жди достойной мзды!

В геенне соберешь насеянны плоды.

Ксения и стражи.

Ксения

Исполнилося всё, и честь моя свершенна;

Томись, моя душа, толико сокрушенна.

Умрут и принесут во гроб ко мне любовь…

Остановляется дыхание и кровь…

Ах, руки в казнь уже убийцы простирают,

Вкушают князи казнь, падут и умирают

И, преселяяся, покорствуя судьбе,

Зовут и Ксению страдающу к себе,

Оставленную здесь, отчаянну и сиру…

Иду за вами я к безвестну нами миру…

Преобратился сей, цветущий прежде, град

Во мрачный, в ужасный, в неисходимый ад…

Отверзи челюсти, пылающа геенна,

И выпусти меня! За что тобой я пленна?!

Не в аде я! Но где ж?.. Жива ли я?.. Иль нет?

Не рушится ль земля?.. Не небо ли падет?..

Ах! Небо и земля безвредны пребывают,

Но князи навсегда меня позабывают…

Куда, стрегущие, велите мне идти?

Везде равно; нигде отрады не найти.

Занавес опускается.

Димитрий

(один)

Занавес подымается: Димитрий спящий сидит на креслах, возле него стол, на котором царские утвари, и, проснувся, говорит:

Довольно я терплю душевных огорчений,

Не умножайте вы, мечты, моих мучений!

Мне всё приснилося, чем страшен мне сей град,

И весь перед меня предстал ужасный ад.

Слышен колокол

В набат биют! Сему биенью что причина?!

(Восстает.)

В сей час, в сей страшный час пришла моя кончина.

О ночь! О грозна ночь! О ты, противный звон!

Вещай мою беду, смятение и стон!

Трепещет дух во мне… Сего не знал я прежде…

Объят отчаяньем, и нет путей к надежде.

Дом царский зыблется, колеблется чертог…

О боже!.. Но меня оставил вечно бог.

А люди моего гнушаются и виду…

Смотрю прибежища… Не зрю… В геенну сниду.

Во преисподнюю ступай, душа моя!

Правитель естества! И там рука твоя!

Исторгнешь мя на суд из адския утробы.

Суди и осуждай за все творимы злобы!

И человечества я враг, и божества;

Против я шел тебя, против и естества…

Весь воздух восшумел, враги вооруженны,

У стен моих палат ярятся приближенны,

А я бессильствую, их наглости внемля…

Всё, всё против меня: и небо и земля…

О град, которым я уж больше не владею,

Достанься ты по мне такому же злодею!

Димитрий, стражи и страженачальник.

Начальник

Весь Кремль народом полн, дом царский окружен,

И гнев во всех сердцах против тебя зажжен.

Вся стража сорвана, остались мы едины.

Димитрий

Не может быть ничто жесточе сей судьбины!

Пойдем!.. Повержем!.. Стой!.. Ступай!..Будь здесь!.. Беги

И мужеством число врагов превозмоги!

Бегите, тщитеся Димитрия избавить!..

Куда бежите вы?.. Хотите мя оставить?

Не отступайте прочь и защищайте дверь!..

Убегаем… Тщетно всё, и поздно всё теперь.

Введите Ксению!

Димитрий

(один)

Не трона отлученье -

Важнейшее мое, тягчайшее мученье,

Но то, что в ярости лютейшей я горю

И услаждения в отмщении не зрю,