Машинально коснувшись сенсора герметизации, она все же не удержалась от короткой реплики:

– Я не глухая!..

Две полусферические створки сомкнулись над ее креслом, внутри изолированного пространства включились автономные секции приборов, вспыхнуло с десяток голографических экранов.

– Глеб, это просто древняя станция. Расслабься, – добавила она, не ощущая угрозы.

– Станции «Эдем» входили в состав флота Альянса, – возразил Дымов, активируя подсистемы дальнего обнаружения и противоракетного щита. – Они оснащались средствами противокосмической обороны. На борту проводились секретные исследования, так что радушного приема ждать нечего.

– Но мы вышли из гиперсферы полторы минуты назад! И никто не думает на нас нападать!

– Расстояние еще слишком велико для ракет. – Дымов, в отличие от Айлы, не питал иллюзий. Он не сомневался – «Эдем» готов к бою, и как только «Аскет» пересечет незримую черту, оборонительные комплексы тут же начнут противодействие.

Фрегат отработал двигателями коррекции, в его обшивке открылись диафрагменные оружейные порты.

– Что ты делаешь? – возмущенно воскликнула Айла. – Глеб, мы не должны разрушать «Эдем»!

– Станция вооружена и окажет сопротивление, – сухо отрезал Дымов.

– Глеб, но есть же какой-то выход?! – взмолилась Айла. – Разве ты не понимаешь, что «Эдем» – это единственный шанс на возрождение биосфер многих планет?!

– Нет, не понимаю, – Дымов продолжал маневрировать, удерживая фрегат на безопасном удалении от станции боевого терраформирования.

– Там, на борту, уникальные генетические материалы, результаты многовековых исследований, сотни планетопреобразующих механизмов! – не успокаивалась девушка. – С помощью «Эдема» мы сможем наполнить жизнью выжженные войной миры! Ради этого стоит рискнуть!

– Хорошо, Айла, мы попробуем… – Глеб продолжал сканирование с безопасного расстояния. – Но я ничего тебе не обещаю.

Она повернулась, насколько позволили страховочные ремни, посмотрела на Глеба через преграду бронепластика и слабо улыбнулась краешком губ.

В ее глазах стыл лихорадочный блеск. Одержимая мечтой о живых, цветущих планетах, она внезапно получила негаданный подарок судьбы и не могла сейчас думать ни о чем ином. Даже состояние Глеба, его потаенная боль, ясно читаемая во взгляде, не останавливали, а, наоборот, лишь подстегивали ее уверенность в собственной правоте.

– Глеб… Я стану оживлять планеты, а ты – защищать их!.. – невольно вырвалось у Айлы.

Дымов лишь слабо усмехнулся в ответ.

Секундное наваждение рассеялось. Она отвернулась, снова глядя на «Эдем».

Пальцы Глеба легли на покрытую текстоглифами сенсорную клавиатуру.

– Стив, Андрей, готовим системы «Аскета» к бою. Старт АРК по готовности. Автоматические истребители в стартовых шахтах с первой по восьмую – в режим ожидания команды. Батареям – расчет точечного поражения целей! Начинаем боевое маневрирование!

Им не пришлось открывать огонь.

Станция оказалась наполовину разрушенной, в секциях оранжерей зияли пробоины, большинство боевых надстроек превращены в обломки.

Глебу с трудом давались некоторые решения. Он привык отвечать только за себя. Психология «Одиночки» крепко въелась в рассудок – просьбы других людей вызывали протест, казались необоснованными, ведущими к неоправданному риску.

Стивен и Андрей пока не доставляли ему моральных неудобств. Они выполняли приказы, не лезли в душу, не напирали с советами, как будто выжидали, исподволь наблюдая за Дымовым. Иное дело – Айла. Ее необузданная жизненная энергия, упрямый максимализм способны были вывести из равновесия кого угодно…

Вот и сейчас, украдкой посмотрев на девушку, Глеб заметил лихорадочный блеск в глазах Айлы, она буквально впилась взглядом в обзорные экраны, где система сканеров и оптических умножителей формировала истинный облик полуразрушенной станции.

– Ничего. На борту найдутся ремонтные сервы. Мы восстановим тебя, «Эдем»… – шептали ее губы.

Глеб вдруг вспомнил, как накануне она сказала ему:

В любой жизни есть смысл, как и в любом мире есть своя красота. Нужно только понять и увидеть ее…

Он вновь повернулся к экранам, взглянул на полуразрушенную станцию боевого терраформирования и вдруг подумал, что ему придется заново переосмысливать послевоенный мир.

«Жизнелюбия Айлы хватит на сотню таких, как я, – проклявших все и очерствевших душой. Она добьется своего, если надо – останется одна среди мертвых конструкций, будет мириться с тяготами, но восстановит «Эдем» и наполнит его новым смыслом…»

Я стану оживлять планеты, а ты – защищать их!..

Может быть, в ее невольно вырвавшейся фразе заключено истинное предвидение грядущего?