Джек до смерти не любил расставаться с Риган. Его сразу охватывало какое-то странное беспокойство, и он стремился как можно быстрее разобраться с делами и вернуться к своей невесте. После того как совещание с начальником полиции из Филадельфии закончилось, он заглянул в офис, чтобы убедиться, что все в порядке.

Один из детективов просматривал видеозапись, сделанную камерой наблюдения в банке, ограбленном накануне.

— Посмотрите-ка сюда, босс, — сказал он, перемотав пленку и начав сначала.

Джек наблюдал за тем, как грабитель заходит в банк, закрывает зонтик и направляется к кассе. Его лица было практически не видно из-за нависшего капюшона, бороды, усов и темных очков. Он поднял руку и, помассировав шею, легонько провел по щеке указательным пальцем руки, облаченной в перчатку, а затем быстро опустил руку. Все произошло в считаные доли секунды.

— Я внимательно изучил все записи, — сказал детектив. — Ему явно свойствен этот жест.

— Ничего удивительного в том, что у нашего Слизняка болит шея, — ответил Джек. — Есть какие-нибудь новости из универмага «Дэнc Дискаунт Ден» об украденной кредитке?

— Сейчас мы как раз проверяем все суммы, снятые с этой карточки ее владельцем за последние два месяца. Пытаемся таким образом проследить его путь. К сожалению, это тот еще транжира. Такое впечатление, что он повсюду с ней побывал. Эта карточка, должно быть, прошла, через руки не одной сотни клерков.

— Ладно, я возвращаюсь в «Клуб Зи».

— Никаких новостей о пропавшей девушке?

— Риган до сих пор не звонила мне, так что я полагаю, что нет.

— Все эти исчезновения, как правило, ничем хорошим не кончаются.

— Знаю, — мрачно буркнул Джек и направился к выходу.

Джойс казалось, что она уже целую вечность лежит без движения в темной комнате. Пот лил с нее ручьями. Мне не надо так бояться, пыталась внушить себе она. Несмотря на то, что Мордашка был привязан к ножке стула и крепко спал, растянувшись на полу, сам факт его присутствия представлял угрозу для жизни. Теперь ей с трудом верилось, что она была настолько наивна, чтобы надеяться, что эта старая кикимора Хэтти скоро вернется домой.

Я ведь никогда не боялась животных, думала она. Заботиться о них всегда было мне в радость. Но этот пес совершенно другой. У него такой вид, будто он в любую минуту готов растерзать тебя в клочья.

Вдруг у нее страшно зачесалось в носу, и она почувствовала, что вот-вот чихнет. Джойс изо всех сил пыталась сдержаться, но все кончилось тем, что она громко чихнула три раза подряд.

Мордашка вскочил и злобно уставился на нее.

О господи, только не это, взмолилась она.

Он медленно направился к кофейному столику.

Поводок слишком длинный, в отчаянии подумала она. Он идет прямо ко мне. Но она ошиблась: Мордашку заинтересовали пончики, а не Джойс. Он находился на расстоянии каких-то тридцати сантиметров от кушетки, когда поводок, натянувшись до предела, не позволил ему двигаться дальше.

Мордашка негодующе зарычал.

Может, он проголодался, подумала Джойс. Хэтти говорила, что в последнее время он ничего не ел. Джойс осторожно дотянулась до столика, взяла пончик и бросила его Мордашке.

— Вот, это тебе, — проговорила она, стараясь унять дрожь в голосе.

К несчастью, пончик угодил прямо Мордашке в физиономию.

Этого было достаточно, чтобы привести его в бешенство.

Дрожа от ярости, он в два прыжка очутился у ее кровати, разрываясь от злобного лая и оскалив жуткие клыки. Они находились в опасной близости от изножья кушетки.

Джойс спустила ноги, чтобы, поднявшись с постели, попытаться потихоньку пробраться к ванной. Я должна спрятаться от него! Во что бы то ни стало! — стучало у нее в висках. Но каждое ее движение приводило пса в еще большую ярость.

К горлу Джойс снова подкатила волна тошноты, и комната поплыла у нее перед глазами.

Встав на одну ногу, она попыталась допрыгать до двери ванной, которая была так близко — в каких-то нескольких футах от постели!

За ее спиной Мордашка, рыча как медведь, до предела натягивал поводок.

Джойс почувствовала, что ее вот-вот вырвет. Она была уже у разделочного стола, когда услышала звук, от которого ее мороз пробрал по коже. Поводок лопнул. Краем глаза она увидела Мордашку: еще секунда — и он набросился бы на нее. Собрав последние силы, она кинулась к раковине, вскарабкалась на стол и, встав на левую ногу, вцепилась в ручку дверцы кухонного шкафа. Ее била лихорадка.