— Вот можете поглядеть, — сказала Осия, протягивая ковшик, — пейте молоко!

Теодор первым схватил ковшик и попил молока, потом передал ковшик следующему, и тот тоже выпил...

Но человек из Флатена, которому по бедности молоко было нужней всех, попросил разрешения унести свою долю домой в бутылке. Когда бутылка наполнилась, он сунул её в карман, схватил внезапно руку Осии, не в силах произнести ни слова от душивших его слёз, и вышел из кладовой. Опередив остальных, он припустил что есть мочи, спеша домой.

Люди снова оказались посреди дороги, с лопатами и топором. Начинал заниматься день, было, наверно, часов шесть утра.

Визит в Новый Двор мало что им дал, а можно сказать, и вовсе ничего: лишь ковшик молока, который они выпили тут же, на месте; люди испытывали глубокое разочарование и досаду. На прощанье Ездра посулил им всевозможные кары: и не надейтесь, что я вам это забуду, как бы не так! Они не отвечали, они просто ушли, девять человек, один за другим, шли по снегу и молчали, но, уж верно, каждый думал про себя, своей отупевшей от нужды головой: а кто это всё начал? Кто всё затеял? Ведь не я же, какое там я! Чтоб я вёл себя как разбойник и убийца, я, который и кошки не обидит? Девять человек шли гуськом, и ни один из них вроде бы не сделал ничего худого, просто пошёл вместе со всеми, вот теперь они и сваливали вину на других, сами-то они люди приличные, они долго возражали, но...

На условленном месте, откуда они несколько часов назад отправились в свой поход, стояло несколько человек, припозднившихся четверо бедолаг, которые просто-напросто проспали. Так-то оно так, они вышли слишком поздно, но всё-таки им хотелось узнать, что там случилось. Человек из Флатена просто пробежал мимо и от слёз не смог вымолвить ни слова. Что с ним такое сделали?

— Сейчас что, по-вашему, четыре часа? — холодно спросил Теодор.

— Помолчал бы лучше! — отвечали они. — Ты, олух, пришёл и разбудил нас в полночь! — Вообще-то Теодор мало их занимал, просто они не желали давать ему спуску. — Ты даже Родерика с собой не взял, собственного сына. Родерик-то остался дома!

Голос из толпы:

— Было бы, наверно, лучше, если бы мы все остались дома!

Это сказал Николаи. Он был известен как человек боязливый, который верил в предзнаменования и привидения.

Но те четверо, которые никуда не ходили и чувствовали себя вполне бодро, отнюдь не были удручены. Когда им сообщили о результате похода к Ездре, они сказали:

— Дверь погреба да замок — и всё это ради какой-то малости. Но если не повезло в одном месте, может повезти в другом, надо попробовать! Может, это и не очень-то законно, но до законов ли тут, когда нужда хватает за горло?

Они долго обсуждали и советовались, стояли, строили то один план, то другой, сплёвывали, обдумывали, толковали. Четверо опоздавших полленцев были народ решительный, они хотели наверстать то, что упустили, проспав урочное время. Было уже семь часов, белый день был на небе, белый день на земле. Все тронулись в путь.

Подойдя к лавке, они замедлили шаги. На дворе оказалось полно народу. Йоаким разговаривал с Габриэльсеном, хозяином невода, ещё там группкой стояли три женщины, спрятав посиневшие от холода руки под фартуком, глава банка Роландсен вообще прогуливался без всякого дела, явно занятый какими-то мыслями. В дверях стоял Эдеварт, рослый и крепкий, и окидывал взором собравшихся; время от времени из дверей, сбоку от Эдеварта, выглядывала Поулине и, выглянув, тотчас исчезала.

Йоаким сделал вид, будто крайне удивлён появлением нежданных гостей, и сказал Габриэльсену:

— Это как же понимать: двое, а ещё четверо плюс шестеро будет десять, нет, двенадцать человек? Странно, странно!

Пришедшие поздоровались.

— Да вас тут целая команда! — приветливо сказал Йоаким.

Никто не ответил. Пришлось заговорить Теодору:

— Мы ходили в Новый Двор, искали там чего-нибудь съестного.

— Ну и как? Нашли?

— Нет, только по ковшику молока каждому.

Поулине от дверей подала голос:

— Стало быть, вы ходили в Новый Двор и искали там, чего бы поесть. А теперь решили поискать здесь? Так вот что я вам скажу: много вы здесь не найдёте.

Йоаким:

— Николаи, а ты тоже ходил вместе с ними?

Николаи привычно стал объяснять, что, мол, жизнь у него собачья, и он уже перестал понимать, что делает, и раньше он никогда не занимался грабежом и разбоем.

Вот он и пошёл вместе со всеми в Новый Двор, чтобы посмотреть, не сыщется ли там картофелинка-другая или вяленая рыбина. Он не знает, кто из них выломал дверь в погреб, но зато ни один из них не поднимал шума, не кричал, они не разбудили детей, не заходили в хлев и не прихватили ни одной животины...

— А что вам сказал Ездра? — полюбопытствовал Йоаким.

— Ну что он мог сказать? Он всё твердил про свои права! Я его могу понять. Мы-то думали, что у него полным-полно еды от подземных духов, но ничего там не было, нас, грешных людей, ввели в обман. Ну что нам теперь делать, Йоаким?

Староста Йоаким покачал головой:

— Да, плохо сейчас быть полленцем.

— Благослови тебя Господь, мы просто не можем больше так жить, мы ходим и жуём щепки, мы забыли вкус настоящей еды. Самое время всем нам ложиться в землю.