Август:

— Не возьму в толк, о чём это ты.

На том он закончил разговор и отправился в Новый Двор со своими ёлками, а народ так и остался стоять посреди улицы. Акции, акции, значит, Эдеварт во всём признался! В общем-то беда невелика, если все об этом узнают, это только пойдёт на пользу Августу и его репутации, его начнут больше ценить. Ну и дурень этот Эдеварт! Август просто хотел поделиться с другом своей молодости, это был порыв доброго сердца, он хотел возвысить его в глазах полленцев, когда сам был при деньгах. Но коли так — тогда Бог с ним!

Он застал Ездру за работой: тот занимался осенней пахотой. Август, разгорячившись от своей новой идеи, прямо с порога начал выкладывать всё как есть: отменное место в его угодьях, смотрит на юг и вообще очень удобное, суглинок, а тут две тысячи саженцев, аж из самой сельскохозяйственной школы...

— Это ёлки, что ли? — спрашивает Ездра.

— Ёлки, настоящие ёлки к Рождеству.

— К Рождеству?

— Ты, видно, ничего не слыхал о рождественских ёлках. Для тебя это просто золотое дно, ты сможешь продавать их к Рождеству всем полленцам, в Нижний Поллен, в Верхний Поллен... Когда снова придёт сельдь, все капитаны захотят прихватить домой по деревцу, каждая штука за крону, две, а то и за три! Ты только подумай!

Ездра хмыкнул и действительно что-то прикинул.

— Хорошо бы ты мне ещё что-нибудь про них рассказал.

Август тут же пустился в объяснения, он говорил долго и убедительно, говорил бурно и зажигательно, под конец он выложил ещё один козырь: Ездра на рынке будет единственным, сколько захочет, столько и запросит.

Ездра был тугодум. Земля-то она земля и есть, и нужна она мне совсем для другого.

Август, непринуждённо, довольным тоном:

— Одно из двух: то ли ты выращиваешь рожь, то ли деньги, чтоб её покупать, словом, то на то и выйдет. Но учти: здесь на кону стоят большие деньги, больше, чем деньги на хлеб. Ты меня просто смешишь. Неужто тебе не нужны деньги на школу и на обучение детей? И ещё на газеты, на телефон и на красивые платья для жены?

Ездра счёл его слова убедительными.

— Вот видишь? А на хорошую еду с чёрным хлебом и с белым? Ну и ещё на другие покупки? На сахар и на кофе, на сардины и на мёд, иногда на хорошую сигару, а порой и на глоток водки, когда будете справлять очередные крестины.

— Ха-ха-ха! — расхохотался Ездра.

Август вторил ему добродушным смешком; он хлопнул Ездру по плечу и напомнил про одну хитрость, которую они вместе учудили, когда надумали провести канаву через болото: крики утопленника и другие весёлые проделки.

— Ты ещё помнишь, как мы заставили их на нас работать? — воскликнул Август. — Они не посмели отказаться, а Теодор, тот прямо из кожи лез... Так-то. Иначе ты, может, и не осушил бы своё болото!

— Не осушил бы, — согласился Ездра.

— Ну вот, поэтому слушайся меня, не прогадаешь. Я думаю, здесь самое подходящее место для посадки.

— Здесь, среди пахотного поля?! — возопил Ездра. Август и сам спохватился, что зашёл слишком далеко, и решил обратить слова в шутку:

— Ишь как перепугался, червь ты земляной. Смотри, вон там у тебя красивый зелёный лужок, вот он вполне подошёл бы.

— Ты это всерьёз?

Август, уже менее шутливо:

— Почему ж и не всерьёз? Саженцам нужна хорошая земля, чтоб вырасти и стать настоящими рождественскими ёлками за десять лет.

— Десять лет?! — снова возопил Ездра.

— Ну, может, не десять, а пятнадцать.

Час от часу не легче: Ездра просто не верил своим ушам, он безмолвно уставился на Августа. Уж не шутит ли тот?

— Понимаешь, мы должны жить с перспективой, как это делают во всём мире. Что значат каких-то пятнадцать лет по сравнению с плантацией рождественских ёлок? Не так уж и много, говорить не о чем. А когда ты умрёшь, твои дети тебя благословят. Вот это я и называю перспективой. Мы должны трудиться для будущего.

Ездра:

— Ты лучше представь себе, что я могу вырастить на этом участке за пятнадцать-то лет!

Август помолчал, потом ответил:

— Я вроде до сих пор не давал тебе плохих советов. Ты что, сам не видишь, до чего ты глуп, если рассчитываешь вырастить рождественскую ёлку за один год?

Ездра, пропустив эти слова мимо ушей, спросил:

— А если я через пятнадцать лет срублю эти ёлки, тогда что будет?

— Тогда ты посадишь новые! — воскликнул Август. — Просто возьмёшь и посадишь новые. В сельскохозяйственной школе всегда полно саженцев. Адрес я тебе дам.

Но Ездра продолжал стоять перед ним с безнадёжным видом, и тогда у Августа возникла новая идея: он предложил распаковать тюк — да, да, чтоб ты сам поглядел, чего это я привёз, высший сорт, лучше я и не видывал на своём веку, а уж я-то всякого навидался, и пальмы, и бамбук видел... Ты только взгляни, разве они не лежат, словно младенчики в сыром мху, им всего-то два года от роду, так и кажется, будто слышишь их писк.

Но Ездра всё сомневался:

— И потом... поздновато уже нынче для посадок... Так что возьми их лучше себе...