— …Я хочу подчеркнуть, что время сейчас имеет чрезвычайно важное значение, — продолжал Накамура, — особенно следует поторопиться с делом Мартинеса и с вашей отставкой. Я попросил Кобаяси-сан и прочих членов азиатского сообщества не действовать чересчур поспешно, но после событий прошедшей ночи я уже не уверен, что сумею сдержать их. Его дочь была такой красивой, такой одаренной молодой женщиной. Самоубийство показало всем, что она не хочет жить после позора и бесконечных отсрочек суда над насильником. Все возмущены…

Губернатор Ватанабэ на мгновение забыл о сдержанности.

— А вы разве не знаете, — проговорил он, также вставая, — что в теле Марико Кобаяси обнаружена сперма двух разных людей после той самой ночи, когда она предположительно была изнасилована? А ведь Марико и Педро Мартинес неоднократно утверждали, что провели весь вечер вдвоем… Даже когда на прошлой неделе Николь намекнула Марико на имеющиеся свидетельства, молодая женщина продолжала придерживаться своей версии.

Накамура на миг лишился самообладания. Он поглядел на Кэндзи Ватанабэ.

— Мы не сумели определить, кто был тот другой, — продолжил Кэндзи. — Образцы спермы таинственным образом исчезли из лаборатории госпиталя до того, как был завершен полный анализ ДНК. Пока мы располагаем только результатами предварительного исследования.

— Они могут оказаться ошибочными, — заметил Накамура, вновь ощутивший уверенность в себе.

— Очень маловероятно. Во всяком случае, теперь вы можете понять причины нерешительности судьи Уэйкфилд. Все в колонии уже решили, что Педро виновен, а она опасается осудить невиновного.

Последовало продолжительное молчание. Губернатор встал, собираясь уйти.

— Удивляюсь я вам, Ватанабэ, — произнес наконец Накамура. — Вы совершенно не поняли, зачем я назначил вам встречу. Что нам до того, изнасиловал ли этот подонок Марико Кобаяси или нет. Дело не в этом… Я обещал ее отцу, что никарагуанского парня накажут… и он должен получить по заслугам.

Кэндзи Ватанабэ с презрением посмотрел на бывшего одноклассника.

— Я хочу уйти побыстрее, прежде чем успею по-настоящему рассердиться.

— Другого шанса у вас не будет, — проговорил Накамура, вновь окинув его враждебным взглядом. — Я сделал вам первое и последнее предложение.

Кэндзи покачал головой, сам отодвинул бумажную ширму и вышел в коридор.

Николь шагала по залитому солнечным светом пляжу. Впереди в пятидесяти метрах от нее Элли в подвенечном платье стояла возле доктора Тернера; на женихе был купальный костюм. Облаченный в длинное зеленое одеяние племени прапрапрадед Николь Омэ проводил церемонию.

Омэ вложил ладони Элли в руки доктора Тернера и завел напев на сенуфо, подняв глаза к небу. Над головой промелькнула одинокая птица, вскрикивавшая в такт брачному заклинанию. И пока Николь разглядывала птицу, небо потемнело. На безмятежную синеву набежали грозовые тучи.

Поднялись волны, задул ветер. Волосы Николь, теперь уже совершенно седые, вились позади нее. Свадьба расстроилась. Все бежали в сторону суши, чтобы избежать грядущего шторма. Николь не могла шевельнуться. Она не могла отвести глаз от большого предмета, раскачивавшегося на волнах.

Это был огромный зеленый пластиковый мешок, использовавшийся для уборки мусора еще в XXI веке. Мешок был полон, он приближался к берегу. Николь хотела бы ухватить его, но побоялась волн. Она указала на мешок и криком попросила о помощи. И в левом верхнем углу ее сонного видения появилось длинное каноэ. Оно приближалось. Николь осознала, что восемь сидевших в каноэ существ были родом не с Земли: создания с оранжевой кожей ростом ниже людей. Казалось, их слепили из хлебного мякиша. У них были глаза и лица, но ни единого волоса на голых телах. Инопланетяне следовали к большому зеленому мешку и затем подобрали его.

Оранжевые инопланетяне оставили свой трофей на берегу. Николь рискнула приблизиться к нему, только когда все они погрузились в каноэ и возвратились в океан. Она жестами распрощалась с неожиданными помощниками и направилась к мешку. Он был закрыт на молнию, она осторожно потянула ее. В образовавшейся щели появилось неживое лицо Кэндзи Ватанабэ.

Николь вздрогнула и, вскрикнув, вскочила в постели. Она потянулась к Ричарду, но кровать оказалась пустой. На часах, стоявших возле стола, горели цифры 2:48. Было темно. Николь попыталась успокоиться, замедлить дыхание и прогнать из памяти ужасный сон.