Не стоит на месте и изучение системы письма египтян. Лепсиус выявил существование фонетических знаков, которые, однако, не являются алфавитными — они передают сочетания двух согласных, а порой трех и даже четырех. Бэрч и Хинкс уточняют вопрос о так называемых детерминативах, или определителях. Шампольон называл их «видовыми» и связывал употребление с именами богов, географических названий и других имен собственных. «Египетские собственные имена людей, богов, священных местностей и т. п. все были знаменательны сами по себе», — писал он в своем «Очерке иероглифической системы», и «при известных обстоятельствах было важно предупредить об их функции «собственных имен». (Сравните в русском: имя Лев и хищник «лев», прилагательное «царицын» и бывший «Царицын» и т. п. — детерминативом имен собственных здесь служит большая буква). Бэрч и Хинкс доказывают, что сфера употребления знаков-детерминативов (которые не читаются, а лишь указывают на смысл слова) гораздо шире: они ставились египетскими писцами и после имен собственных, и после существительных, глаголов, прилагательных и даже междометий — только служебные слова, вроде местоимений, союзов, частиц, да наиболее употребительные глаголы не сопровождались этими «немыми» знаками-указателями.

Спустя полвека после смерти отца египтологии ее фундамент — понимание системы письма (причем понимание четкое, научное, а не интуитивное, какое было у Шампольона) — можно было считать завершенным. И на этом фундаменте началось строительство величественной пирамиды современной египтологии, какой представляется эта наука в наши дни. Вслед за письмом настал черед египетского языка, его фонетики, лексики, грамматики. Начало его подлинно научного изучения положил профессор Берлинского университета Адольф Эрман (1854–1937).

Эрман прежде всего сумел показать, что хотя на протяжении почти трех тысяч лет система письма оставалась практически неизменной, язык текстов менялся со временем и можно выделить несколько больших периодов его развития. Более того: во II тысячелетии до н. э. возник особый новоегипетский язык, отличный от древнеегипетского. И для древнеегипетского, и для новоегипетского языков Эрман составил грамматики, отвечающие всем требованиям лингвистической науки (а ведь говорить на них перестали тысячи лет назад!). Берлинский египтолог показал, что в египетском письме фонетические знаки передавали исключительно согласные звуки, и окончательно развеял надежды некоторых исследователей отыскать в иероглифических текстах «огласовку» (надежда обнаружить гласные жила вплоть до XX века). Наконец, по инициативе этого неутомимого труженика в конце прошлого века было начато составление капитального словаря египетского языка.

Работа велась с исключительной тщательностью и широтой и имела международный размах: материал для словаря собирали египтологи всех стран мира. Картотека слов содержала 1 500 000 карточек и отражала все известные тексты как иероглифические, так и иератические. Словарь в пяти объемистых томах, вышедший в 1925–1931 гг., содержал около 16 тысяч слов египетского языка и дополнялся пятью томами, где приводились ссылки на источники, откуда были взяты эти слова, а также изданным в 1950 году «Немецко-египетским указателем слов».

Ученики Эрмана, в первую очередь Курт Зете, написавший капитальный труд в трех томах о египетском глаголе (этот труд, по словам профессора Коростовцева, «до настоящего времени является одним из основных достижений египетской филологии»), продолжили и развили работы своего учителя. Под влиянием его идей английский египтолог Алан Гардинер основал свою школу. В 1927 году он выпустил «Египетскую грамматику» (неоднократно переиздававшуюся), которая является итогом многолетнего изучения языка.

Египтологические исследования широко развернулись и на родине Шампольона, во Франции, в Египте, США, Дании, Чехословакии, ГДР и ФРГ.

Основу русской египтологии заложили в последней четверти прошлого века В. С. Голенищев, О. Э. Лемм, Б. А. Тураев. Голенищев заинтересовался Египтом еще в юности. Будучи студентом, он выступил на международном конгрессе востоковедов с докладом, посвященным открытию уникального папируса, хранившегося в Эрмитаже. Позднее и в собраниях нашей страны, и в зарубежных коллекциях ему посчастливилось отыскать и опубликовать, с комментариями и переводом, целый ряд замечательных памятников, которые вошли в золотой фонд египетской литературы. Помимо того, Голенищев опубликоваал множество статей, посвященных различным разделам египетской филологии. Многие годы своей долгой жизни (1856–1947) ученый провел в Египте, где им была основана кафедра египтологии при Каирском университете. В том, что сейчас на родине сфинкса успешно работает своя собственная школа египтологов (Бадави, Хаммад и другие ученые), большая заслуга Голенищева.

Профессор Лемм начал преподавать египтологию в 1887 году в Петербургском университете (до той поры в России она не читалась, и Голенищев получал образование за границей). Лемм создал ряд глубоких исследований, посвященных коптским текстам, и выпустил одну из первых в мире хрестоматий иероглифических текстов.

Ученик Лемма и Эрмана, Б. А. Тураев, несмотря на то, что прожил немного (он умер в возрасте 52 лет), создал ряд классических трудов как по истории Древнего Востока, так и в области египтологии и неразрывно связанной с ней коптологии. Благодаря ему русские читатели получили возможность ознакомиться с переводом классических произведений Древнего Египта. Талант исследователя и переводчика сочетался у Тураева с талантом педагога, В числе его учеников были основатель советской школы египтологии В. В. Струве и ряд других известных ученых.

Академику Василию Васильевичу Струве, наряду с работами, посвященными структуре древневосточных обществ, принадлежит много трудов, относящихся непосредственно к египтологии. Тут и публикация папирусов, и обстоятельное исследование математического трактата древних египтян, и большой труд об историке Манефоне (список фараонов, содержащийся в сочинении Манефона, оказал когда-то неоценимую услугу Шампольону при расшифровке древних картушей). С 1916 года и почти до своей кончины (15 сентября 1965 года) Струве преподавал на восточном факультете Ленинградского университета. За это время он воспитал множество учеников, успешно работающих на ниве отечественной египтологии и в наши дни. К ним относятся профессор М. А. Коростовцев, автор работ, посвященных египетскому языку и текстам; Ю. Я. Перепелкин, один из лучших в мире знатоков эпохи фараона-реформатора Эхнатона; Н. С. Петровский, автор первой советской грамматики египетского языка и ряд других.