— Привет, милашка, помнишь меня? — произнес какой-то мужчина, возникнув около нее. Его рука обвила ее талию, и ее повлекло к переполненной людьми танцплощадке.

Дейзи подняла глаза на высокого блондина, пытавшегося отрастить усы наподобие Алана Джексона.

— Нет, — сказала она.

— Да ну же. Мы танцевали с тобой на прошлой неделе…

— Нет, — решительно заявила она, — не танцевали. Я танцевала с Джеффом, Денни, Ховардом и Стивеном, Вы не тот, не другой, не третий и не четвертый.

— В этом вы правы, — жизнерадостно подтвердил он. — Я Харли, как мотоцикл. Ладно, если мы не танцевали с тобой на прошлой неделе, давай займемся этим сейчас.

Поскольку они уже стояли на танцплощадке, это казалось хорошей идеей. Эрл наконец умер, и оркестр запел о чем-то другом, что не требовало от половины аудитории поддержки криками. Люди кружились и приседали, и Дейзи кружилась и приседала вместе с ними. Рука ее лежала в руке Харли, и задорная юбка крутилась вокруг ее ног. Следующим номером был «Дождь в Кентукки» Элвиса Пресли, и Харли снова завладел ее рукой на время этой песни.

— Как хоть тебя зовут? — поинтересовался он, вспомнив, что так этого и не спросил.

— Дейзи.

— Ты здесь с кем-то? Могу я купить тебе что-нибудь выпить?

О Боже, неужели он из тех мужчин, о которых ее предупреждал шеф Рассо?

— Я с друзьями. — Она неопределенно махнула рукой в сторону скученных столиков, потому что такая ложь казалась вполне безопасной. — Спасибо, но сию минуту мне пить не хочется. Я хочу потанцевать.

— Мне все равно, — пожал он плечами. — Я вообще-то собрался этот танец пересидеть. — Он отошел от нее так же внезапно, как появился, и Дейзи оглянулась вокруг. До сих пор она познакомилась с шестью разными мужчинами, не считая того, которому отдавила яйца, и никто из них ее не привлек. Может быть, она чересчур разборчива? Хотя ей так не казалось: она ведь танцевала со всеми, кто ее приглашал.

Она заметила среди танцующих Ховарда, и он ей помахал. Может, он снова пригласит ее танцевать? Он был лучшим танцором из всех.

Затем — о нет! — она увидела его, того самого коренастого типа, который притянул ее к себе на колени. Он заметил ее в тот же миг, что и она, лицо его исказилось ужасом, и он поспешно отвернулся.

Она хотела сделать то же самое: отвернуться и притвориться, что не заметила его, но совесть больно кольнула ее душу. Ему не следовало ее хватать, а она не собиралась наносить ему урон, но все-таки причинила сильную боль. Значит, ей следовало перед ним извиниться.

Она решительно стала пробираться к нему через толпу, стараясь не потерять его из виду. А он столь же твердо продвигался в направлении мужского туалета, словно собираясь скрыться там от нее. Хотя, конечно, она могла и ошибиться в его намерениях. Он ведь был в клубе, вероятно, пил пиво, так что разумно было предположить, что ему нужно было в туалет.

Он успел добраться до коридорчика, ведущего к туалетам, прежде чем она его нагнала, и скрылся за поцарапанной дверью с такой скоростью, словно за ним гнались все фурии ада. Дейзи вздохнула и стала протискиваться сквозь группки людей, не обращая внимания на протесты женщин и приглашения мужчин. Она чувствовала себя при этом лососем, идущим против течения. Наконец ей удалось добраться до стены около туалетов, где она утвердилась, отражая толчки и тычки, и стала ждать.

Время тянулось бесконечно. Ей пришлось отказаться от трех предложений потанцевать, пока ее добыча не выглянула наконец из дверей в коридор.

Набрав в грудь побольше воздуха, она сделала шаг вперед и тихонько стукнула его пальцами по плечу.

Для такого здоровенного парня он прыгал неплохо. Он попятился от нее, словно она была дьяволом во плоти. Его мясистое лицо побагровело.

— Леди, держитесь от меня подальше.

Дейзи растерялась: этот мужчина опасался ее. Она моргнула, потом попыталась его успокоить.

— Не бойтесь, — произнесла она самым примирительным тоном. — Я не причиню вам вреда. Я просто хотела извиниться.

Теперь заморгал он и замер, больше не стремясь пятиться.

— Извиниться?

— Мне очень жаль, что я сделала вам больно. Это было не намеренно. Я всего-навсего пыталась встать с ваших колен и не туда положила руку. Я, правда, не хотела раздавить ваши… — Господи, ну не могла она произнести вслух «яйца», хотя это был вроде бы общепринятый термин, и не смела назвать их причиндалами, потому что старалась выглядеть опытной в этих делах и современной, — ваши гениталии, — завершила она фразу с гораздо большим ударением на этом слове, чем собиралась.

Он дернулся, словно она его ударила, и Дейзи поняла, что произнесла последнее слово слишком громко, и, несмотря на шум оркестра, люди, стоявшие поблизости, его услышали и повернули головы в ее сторону.

Лицо ее собеседника побагровело еще больше.

— Извинение принято, — пробормотал он. — Только уходите.

Дейзи сочла, что он мог бы быть полюбезнее, если учесть, что весь эпизод был результатом его вины: если бы он не схватил ее, будто имел право сажать посторонних женщин к себе на колени, ничего плохого с ним не случилось бы. Слегка возмутившись, она открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но в этот миг рядом материализовалась высокая фигура и знакомый низкий голос произнес: