– Да, но… Мне очень не хотелось, чтобы вы считали меня богатым ребенком, обладающим наследственными привилегиями. Хотя это так и есть, – закончила она с нервной улыбкой.

– Я вас прощаю, – улыбнувшись в ответ, сказал Кальдер.

– Коль скоро речь зашла о прощении, – Сэнди была явно рада сменить тему, – то я должна перед вами извиниться.

– За что?

– Мне не следовало говорить кое-что из того, что я сказала при нашей первой встрече.

Кальдер пожал плечами. Но извинения Сэнди он был склонен принять гораздо охотнее, нежели слова Тессы.

– С тех пор наш разговор не выходит у меня из головы, – продолжала Сэнди. – И если Джен, как вы утверждаете, действительно убили, то я очень рада, что вы пытаетесь что-то сделать. Все остальные давно от этого отказались.

– Это действительно так, – согласился Кальдер.

– Джен ни за что бы не отступила.

– Знаю.

– Вы помните, я говорила, что мы с ней учились в одном классе? – с улыбкой произнесла Сэнди. – Так вот, в год выпуска она учинила грандиозный скандал. Скрутила все школьное бюро буквально в баранку.

– Почему-то меня это не удивляет.

– Глядя на нее, вы в это, возможно, не поверите, но она классно играла в европейский футбол. Решив, что команда девочек не для нее, она заявила, что желает играть с мальчишками. Спортивный директор ей не позволил. Парень не понимал, почему Джен не может продолжать играть с нами. Но она своей затеи не оставила. Поняв, что от него ей ничего не добиться, она сговорилась с местным адвокатом и изложила свои требования школьному бюро. Шуму было много. В местной газете напечатали множество писем читателей. Ее родителей смешали с грязью, но Джен это не трогало. В конце концов руководство школы капитулировало, и ее заявили в команду мальчиков.

– Ну и как у нее там получилось?

– На поле ее выпустили только один раз. После этого тренер сказал, что она слишком слаба, чтобы играть за первую команду. До конца сезона она полировала скамью запасных, а мы лишились своего лучшего игрока. Но она, как мне кажется, добилась своего.

Они некоторое время молчали, думая о Джен.

– Итак, что же вам удалось выяснить? – спросила Сэнди. – Вы не могли бы рассказать? Мне очень интересно.

– Хорошо, – ответил Кальдер и рассказал ей все, что узнал, о смерти Джен и Перумаля, о Карр-Джонсе, клянущемся в своей невиновности, и о махинациях, связанных с фондом «Тетон».

– И вы действительно верите в то, что были убиты два человека? – спросила Сэнди.

Кальдер ответил ей утвердительным кивком.

– И никто ничего не желает делать?!

– Никто, если не считать меня, – покачал головой Кальдер. – Американская полиция убеждена, что Перумаль погиб в результате несчастного случая, а английская считает, что Джен покончила с собой. Я говорил им, что отправленное матери сообщение могло быть фальшивым, но мои слова их не убедили. Я же уверен, что, будь это послание подлинным, то обращение к матери было бы иным.

– Значит, завтра вы летите в Соединенные Штаты?

– Да. В Джексон-Холл. Я хочу побольше узнать о смерти Перумаля и поближе познакомится с фондом «Тетон».

– Отлично, – сказала Сэнди, поигрывая уже почти пустым бокалом. – Хм-м… Я вот о чем думаю, – напряженно произнесла она. Локон упал на ее лоб и глаза, но она не стала его смахивать. – Знаю, что вела себя по отношению к вам просто ужасно, и мне хочется вам помочь в этом деле. После того как дело, которым я занимаюсь, завершится, у меня до возвращения в Нью-Йорк останется свободное время.

– А как же горные лыжи? Разве вы не можете изменить сроки?

– Я об этом думала, – ответила Сэнди. – Но моя подруга, с которой мы собирались ехать в Швейцарию, на следующей неделе будет занята. Так что я погубила не только свой отпуск, но и ее. – Улыбнувшись скорее самой себе, чем Кальдеру, она продолжила: – Если это возможно, я поехала бы в компании Джен. Мы славно провели бы с ней время. Как бы то ни было, но мои мысли снова обратились к ней. У меня по-прежнему не укладывается в голове то, что с ней сделали. И сейчас, выслушав вас, я злюсь даже больше, чем тогда. Ради нее я должна вам помочь.

– Хорошо, если я что-то придумаю, то обязательно вам позвоню, – вежливо улыбнувшись, сказал Кальдер.

– Погодите, я говорю вполне серьезно. Пока вы будете в Америке, я, возможно, сделаю что-нибудь здесь. В случае необходимости я могу быть страшно упорной. Уверена, что смогу вам помочь.

Кальдер поднял на нее глаза. Иметь такого союзника – дело хорошее и, возможно, даже полезное, подумал он. Нильс помогал ему в недрах «Блумфилд-Вайс», и просить его о чем-то еще Кальдер не мог. Сэнди производила впечатление способной девицы, и мысль о том, что он сможет проводить с ней больше времени, ему определенно импонировала. А если быть точным, то импонировала очень сильно.