Перед самым ленчем в кабинет Тарека заглянул Карр-Джонс.

– У тебя найдется секунда? – спросил он.

Тарек кивнул, попытавшись скрыть плохое настроение и придать лицу свойственную ему невозмутимость. В присутствии Карр-Джонса последнее давалось ему труднее, чем когда-либо.

– Что за вопрос, Джастин! Входи.

– Тебе известно, что Кальдер снова мутит воду, обращаясь в полицию? Зеро говорил с копами о несчастном случае с Перумалем. И он по-прежнему не желает выбросить из головы смерть Джен.

Тарек в ответ лишь вскинул брови.

– Он тебя о чем-нибудь просил?

– Да, – ответил Тарек. Лгать не было никакого смысла.

Карр-Джонс молча ждал. Тарек тоже выжидал, получая удовольствие от страха, который явно испытывал Карр-Джонс.

Первым нарушил затянувшееся молчание Карр-Джонс:

– Думаю, что возвращение к старому делу никому не пойдет на пользу. В первую очередь это навредит фирме. Хорошо, если ты сумеешь его отговорить.

– Ты так полагаешь? – произнес Тарек загадочным тоном.

– Да, – ответил Карр-Джонс и тут же без всякой паузы спросил: – Да, кстати, как поживает твой брат Омар?

Тарек, игнорируя вопрос, сделал вид, будто изучает лежащие перед ним бумаги.

– Трахни свою сестру, – пробормотал он по-арабски.

– Очередная молитва? – спросил Карр-Джонс. – Никогда не подозревал, что ты настолько религиозен.

Тарек, перебирая четки, размышлял о том, чем мог заниматься его беспутный младший брат. От него не было ни слуху ни духу вот уже четыре года. Но наступит момент, когда Омар даст о себе знать. Он всегда так поступал. И Карр-Джонс, безусловно, прав. Как только руководство банка узнает о беспутном братце, его карьере в «Блумфилд-Вайс» крышка.

Он повторил ругательство, на сей раз обратив его в свой адрес.

Зазвонил телефон.

– Да?! – рявкнул в трубку Тарек.

– Тарек? Говорит Жан-Люк Мартель.

Кальдер поднялся ко входу в маленький дом с террасой, расположенный на тихой улочке в Илинге и нажал кнопку дверного звонка. Дверь ему открыла женщина в белом сари. Она была выше Перумаля, и ее кожа была гораздо светлее, чем у него. Женщина была на удивление красивой, несмотря на глубоко запавшие и потухшие глаза. По виду ей было лет двадцать.

– Миссис Тиагажаран?

– Да.

– Здравствуйте. Меня зовут Алекс Кальдер, и я был коллегой Перумаля. Не согласитесь ли вы перемолвиться со мной парой слов?

Рада Тиагажаран не знала, как поступить, но колебалась недолго. Чуть отступив в сторону, она пропустила Кальдера в тесноватую гостиную. Его внимание тут же привлекли две большие фотографии Перумаля на усыпанном цветками хризантем столике. Рядом с ними с одной стороны находилась курильница с дымящейся палочкой благовоний, а с другой – лампа.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Вы позволите мне приготовить для вас чашку чаю? – спросила Рада с заметным акцентом, гораздо более сильным, чем у Перумаля.

– Да, пожалуйста, – ответил Кальдер, решив переждать на диване, пока она готовит напиток. Нельзя пренебрегать светскими формальностями, имея дело с вдовой индуса. Кальдер не мог оторвать взгляда от фотографий, аромат ритуальных благовоний действовал на него умиротворяюще.

Вдова скоро вернулась с подносом в руках и наполнила две чашки.

– Я очень сожалею о том, что произошло с Перумалем, – начал Кальдер. – Примите мои глубочайшие соболезнования.

– Благодарю вас, – вежливо ответила Рада, но ее лицо продолжало хранить выражение усталости и печали, свойственное недавно пережившим тяжелую потерю людям.

– За неделю до смерти Перумаль навещал меня в Норфолке. Мне хотелось бы обсудить с вами то, что он мне сказал.

– Так вот куда он ездил! – воскликнула Рада. – Мне же он сказал, что играл в гольф с одним из коллег. Он отсутствовал весь день, а его клюшки для гольфа остались дома. Бедный Перумаль! Такой умный человек, а вел себя так глупо! Конечно, я могла бы предположить, что он встречается с другой женщиной. – Взглянув на фотографию, она грустно улыбнулась и закончила: – Но Перумаль совсем не такой.

– Получается, он вам не сказал, с какой целью поехал ко мне?

– Ни слова.

– Понимаете, мне кажется, что перед смертью он попал в какую-то неприятную историю.

– Только не Перумаль.

– Это могло иметь отношение к женщине по имени Дженнифер Тан. Она вместе с нами работала в «Блумфилд-Вайс». Мисс Тан покончила с собой около года назад.

– Да, помню. Перумаль был очень расстроен. Но неприятностей у него не было. Его работа шла хорошо. Он был очень успешным трейдером. Ведь, кажется, это так называется?