Заметив замешательство Кальдера, Каллахан сказал:

– Я это говорю вполне серьезно. Но если ты решишь уходить, потолкуй со мной. Я знаю кучу людей, готовых воспользоваться услугами хорошего трейдера.

Кэш улыбнулся, хлопнул Кальдера по плечу и вернулся на свое место. Слова Кэша настолько поразили Алекса, что тот на время потерял дар речи. Придя в себя, он вернулся к своему столу и подсчитал потери. Общий убыток превысил восемь миллионов евро. Скверный год стал еще хуже. А ведь прошло всего лишь два месяца. Ему показалось, что чьи-то ледяные пальцы сжали его сердце. Такие ощущения ему испытывать еще не приходилось. Кальдер вспомнил события двухлетней давности, когда он работал в Нью-Йорке. Тогда он приобрел огромный портфель бескупонных облигаций крупной нефтяной компании. На бескупонные облигации проценты не выплачиваются, а их цены отличаются особой неустойчивостью. В какой-то момент его скрытые потери в этой сделке доходили до двадцати миллионов долларов. Но тогда он не отступил, поскольку был уверен в том, что прав, и знал, что делает. Тогда он не сомневался, что в конце концов получит существенную прибыль. Так и случилось. Он не только сделал тридцать миллионов долларов, но и создал себе в «Блумфилд-Вайс» отличную репутацию. Но на этот раз все было совсем не так. Сейчас он ни в чем не был уверен. Абсолютно ни в чем.

Может быть, он теряет чутье? Или на него давит груз последних недель? Способен ли он вообще продолжать свое дело?

– Ты отлично поработал, избавляясь от этого мусора, Зеро, – произнес, склонившись над его столом, Тарек.

– Меня вытащил из ямы Кэш Каллахан, теперь я перед ним в долгу. Одним словом, я крепко облажался.

– Пусть это тебя не волнует. – Тарек похлопал Кальдера по плечу. – Это уже история. Начинай думать о завтрашних операциях.

Кальдер в ответ благодарно улыбнулся. Но он не ощущал в себе той уверенности, которую пытались вселить в него Кэш и Тарек.

К ним подошел Карр-Джонс.

– Скверный день? – произнес он с фальшивым сочувствием.

– Очень плохой день.

– Я говорил сегодня с Тессой. Она по-прежнему не ходит на работу. Никак не выйдет из штопора.

– Бедная девочка.

– Ты принял решение в отношении Джен и ее проблем?

– Ты хочешь сказать, что одновременно пускаешь в ход как подкуп, так и шантаж? – спросил Кальдер, обжигая Карр-Джонса взглядом.

– Не понимаю, о чем ты. – Карр-Джонс недоуменно вскинул брови.

Кальдер понимал, что, если взвесить все «за» и «против» – чего, увы, не сделал в провальной операции с ЕЭК, – то ему следует перейти на сторону противника. Но делать это у него не было желания. Он не любил, когда его подкупают, и терпеть не мог, когда шантажируют. Кроме того, ему крайне не нравился Карр-Джонс. Поэтому принять решение не составило никакого труда.

– Джастин, я считаю, что с Джен поступили просто отвратительно. И я сделаю все, чтобы ее поддержать.

На всегда спокойном лице Карр-Джонса появилась и тут же исчезла гримаса гнева – остались лишь плотно сжатые губы и розоватые пятна на щеках.

Быстро взяв себя в руки, Карр-Джонс сказал:

– Ты совершаешь ошибку, Зеро. Серьезную ошибку.

– На время расследования мы решили отстранить от работы тебя и Тессу.

Услышав эти слова, Кальдер недоуменно посмотрел на Линду Стаббс, а затем поочередно взглянул на находящихся в ее кабинете Бентона Дэвиса, Тарека и Карр-Джонса. Бентон и Тарек отвели взгляд, а Карр-Джонс с едва заметной ухмылкой посмотрел ему прямо в лицо.

– Она утверждает, что я ее изнасиловал? – спросил он.

– Нет, она этого не утверждает, – с глубоки м вздохом произнесла Линда. – Но она очень подавлена. Девушка знает, что в этом деле будет лишь ее слово против твоего, и ее мучает стыд за то, что она напилась до такого состояния. Поэтому обращаться в полицию она не станет.

– Тесса не обращается в полицию потому, что я ничего не сделал. И она это прекрасно знает. Если она ничем не может подтвердить свои обвинения, вы не обязаны реагировать на ее заявление.

– Все не так просто.

Кальдер посмотрел на Карр-Джонса, следившего за ходом дискуссии с каменным выражением лица. Конечно, здесь все было не так просто.

– Но почему нет?

– Потому что за последний месяц это второе заявление о сексуальных домогательствах, к которым ты имеешь отношение, – ответила Линда. – Мы должны отнестись к нему со всей серьезностью.

– Постой! – возмутился Кальдер. – Джен никогда не обвиняла меня в том, что я ее каким-то образом оскорблял или запугивал!

– Не обвиняла. Но высказывалось предположение, что между ней и тобой существуют в некотором роде интимные отношения…

– Это всего лишь плод воображения Джастина!

– Подобные суждения можно было услышать и от некоторых других лиц.

– От кого именно?

– Я не вправе это говорить. Все заявления были сделаны конфиденциально.

– Боже правый! – Кальдер снова оглядел всех присутствующих. Тарек внимательно изучал свои четки. – Линда, ты же прекрасно понимаешь, что происходит, не так ли?

– Мы решили начать расследование, чтобы…

– Джастин меня подставляет, – прервал ее Кальдер. – Он хочет, чтобы я отозвал свое заявление о том, как он оскорбил Дженнифер Тан. И вы все тянете в ту же сторону.