– Извини. Не волнуйся, мы справимся, – тихо, но твердо сказал Робин, глядя мне в глаза.

Но плач не прекращался. Наоборот, перешел в визг. Он раздавался впереди, а нам все равно было в ту сторону.

– Давай мы осторожно пройдем это место, не трогая ничего и никого, – предложила я.

Робин согласно кивнул. Так, наугад отличая центр улицы от развалин домов, то и дело спотыкаясь о камни, которые были рассыпаны всюду, мы побрели дальше. Несмотря на теплую погоду и плащ, меня слегка знобило.

По мере нашего продвижения плач в воздухе становился более громким и ощутимо резал уши. Наконец мы поравнялись с тем местом, откуда доносились звуки. Справа показались обычные на вид развалины. Оттуда из-за камней доносился порядком надоевший звук. Казалось, плачущий устал, и теперь подвывания слышались вперемешку со всхлипами. Отвернувшись, я пошла дальше.

Но через пару шагов меня обжег жгучий стыд. Что же я за женщина, если бросаю в беде самое драгоценное – ребенка! Ведь это плачет ребенок! Ему нужна моя помощь! Он боится, он устал и наверняка хочет к маме! Не раздумывая и не слыша больше ничего, кроме этого плача, я бросилась на крик, увязая в песке.

«Подожди, маленький, я иду! Я здесь! Я рядом! Я помогу!» – мысленно говорила я слова утешения.

Я не ошиблась, плакал ребенок. На вид ему было года два, не больше. Он сидел в камнях и плакал, размазывая слезы маленькими пыльными кулачками. На заплаканном личике виднелись грязные разводы. Я подошла ближе.

– Иди, маленький, на ручки! – наклонилась я к нему.

В ту же секунду подбежавший Робин встряхнул меня за плечи:

– Лайса, ты меня слышишь? Очнись! Немедленно очнись!

Мой взгляд прояснился, и я моментально накинула на себя и Робина защитный купол. И теперь, пребывая в ясном уме, я стояла и смотрела, как нечто, пару секунд назад имевшее облик ребенка, бросалось на меня, не обращая никакого внимания на мою защиту. К тому же, получается, здесь она не действовала! Поскольку мои добротные и, к счастью, достаточно высокие сапоги превращались в лохмотья с каждым новым прыжком агрессивно настроенного существа.

Атаковавшая меня тварь имела отвратительную красную пасть с острыми зубами и черное, похожее на змеиное, тело с конечностями, заканчивающимися острыми когтями.

«Сейчас она подскочит повыше, и когти располосуют тебе бедро! – предупреждающе заорал внутренний голос. – Просыпайся и шевелись!»

От столь жизнерадостной перспективы мой минутный шок прошел, и я запустила в тварь пульсаром. В разные стороны брызнули мозги, и этот кошмар закончился. Что интересно, останки твари тут же растаяли в воздухе, будто их и не было. Я перевела дух, и мы продолжили путь.

Часа через три бесконечного блуждания по пустоши у меня закружилась голова от однообразной картины перед глазами.

– Интересно, что это за сокровище такое, неужели оно стоит таких бешеных денег! – размышляла я вслух, чтобы хоть как-то разрядить гнетущую обстановку.

– А денег много пообещали, если не секрет? – поинтересовался Робин.

– Мм… много! – мечтательно закатила я глаза. – Я с тобой поделюсь, и все равно останется много!

– Да мне как-то и не надо, – пожал плечами Робин. – Что я с ними делать буду?

Я не ответила, поскольку смотрела в другую сторону. Там, невдалеке, в воздухе, примерно метрах в десяти над развалинами, завис человеческий череп огромных размеров. Я сморщила нос. Подобным зрелищем меня уже не напугаешь.

– Робин, смотри, твой полублизнец! – спокойно указала я на черепушку.

Скелет повернулся и смерил громадину заинтересованным взглядом.

– Действительно! А почему «полу»? – развеселился он.

– А у него деталей не хватает! – улыбнулась я в ответ, с любопытством рассматривая череп в небе.

– Интересно, из чего он? – озадаченно почесал голову Робин. – Вряд ли бывают люди подобных размеров.

В процессе нашей беседы мы не сразу заметили, что череп стал медленно приближаться.

– Вот сейчас и узнаешь! – снизив голос, прошептала я Робину. – Убегаем или стоим? – задала я глупый вопрос с не менее глупой улыбкой на лице.

Тем временем череп приблизился и завис над нами, слегка наклонившись вперед. Забавляясь, Робин помахал ему рукой:

– Привет, большой брат!