Кику просияла при мыслях о своем невероятном, замечательном будущем.

Спустя какое-то время Блэксорн с наслаждением потянулся, чувствуя приятную усталость. Он увидел ее и улыбнулся.

– Нан дес ка, Анджин-сан?

Он мягко покачал головой, встал и открыл седзи в следующую комнату. Служанки здесь не было. Он и Кику в этом роскошном маленьком жилище были одни.

Блэксорн вошел в спальню и начал снимать кимоно. Она поспешила помочь ему. Он полностью разделся, потом надел легкое шелковое спальное кимоно, которое Кику держала перед ним. Она заботливо приподняла перед ним москитную сетку, под которую он и лег.

После этого переоделась и сама Кику. Он смотрел, как она сняла оби и верхнее кимоно, нижнее кимоно бледно-зеленого цвета с ярко-красным обрамлением и, наконец, нижнюю рубашку. Потом она надела спальное кимоно персикового цвета, сняла искусно сделанный парик и освободила свои волосы. Они были иссиня-черного цвета и очень длинные.

Затем присела около москитной сетки снаружи полога:

– Дозо, Анджин-сан?

– Домо, – сказал он.

– Домо аригато годзиемасита, – прошептала она.

Кику проскользнула под сетку и легла рядом с ним. Ярко светили свечи и масляные лампы. Он был рад свету, она была такая красивая.

Его отчаянное желание исчезло, хотя боль и осталась. «Я не хочу тебя, Кику-сан, – подумал он. – Даже если бы ты была Марико, даже если бы ты была самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, еще более красивая, чем Мидори-сан, которая, я думаю, прекраснее любой богини. Я не хочу тебя. Позже, может быть, но не сейчас, извини».

Ее рука поднялась и дотронулась до него:

– Досо?

– Ие, – мягко ответил он, покачав головой. Он подержал ее руку, потом просунул свою руку под ее плечи. Она послушно устроилась около него, сразу все поняв. Ее духи смешались с ароматом простыней и футонов. «Так чисто, – подумал он, – такая невероятная чистота».

– Что сказал тогда Родригес? «Японское небо на земле, англичанин, если ты знаешь, куда смотреть» или «Это рай, англичанин»? Я не помню. Я только знаю, что это не там, за морем, как я думал.

Небо здесь, на земле.

Гонец галопом промчался в темноте в сторону спящей деревни. Небо слегка окрасил рассвет, только что возвратились рыбачьи лодки, ставившие сети около отмелей. Он мчался без остановки из Мисимы через горные перевалы по плохим дорогам, меняя лошадей в каждом месте, где они только были.

Его лошадь прогрохотала копытами по улицам деревни – теперь за ним повсюду тайком уже следили – через площадь и вверх по дороге к крепости. На его знамени был вензель Торанаги, он знал пароль. Тем не менее, его четыре раза останавливали и проверяли, прежде чем разрешили войти и встретиться с начальником охраны.

– Срочное известие из Мисимы, Нага-сан, от господина Хиро-Мацу.

Нага взял свиток и заторопился во внутренние помещения. У седзи с усиленной охраной он остановился:

– Отец?

– Да?

Нага отодвинул дверь и ждал. Меч Торанаги скользнул обратно в ножны. Один из часовых принес масляную лампу.

Торанага сел под своей москитной сеткой и сломал печать. Две недели назад он приказал Хиро-Мацу во главе отборного полка выступить к замку Мисима, на Хоккайдской дороге, который охранял путь к перевалам, ведущим через горы к городам

Атами и Одавара на севере. Минуя Одавару, нельзя было занять Кванто.

Хиро-Мацу писал: «Господин, ваш двоюродный брат Затаки, властелин Синано, прибыл сюда вчера из Осаки. Он просит обеспечить безопасный проезд его на встречу с вами в Анджиро. Он едет с официальным поручением, в сопровождении сотни самураев и телохранителей под знаменем «нового» Совета регентов. Я должен сказать вам, что новости госпожи Киритсубо верны. Затаки оказался изменником и открыто заявил о своей верности Ишидо. Чего она не знала – что Затаки теперь регент вместо господина Судзиямы. Он показал мне свой официальный документ о назначении, по всем правилам заверенный Ишидо, Кийямой, Оноши и Ито. Все, что я мог сделать, – это удержать моих людей при его слишком высокомерном поведении и выполнить ваши приказы пропускать любого посланца со стороны Ишидо. Я хотел сразу убить этого говноеда. Вместе с ним едет чужеземный священник Тсукку-сан, который прибыл морем в порт Нумадзу из Нагасаки. Он просил разрешения повидать вас, поэтому я отправил его с этой партией. Их сопровождают две сотни моих людей. Все они через два дня прибудут в Анджиро. Когда вы вернетесь в Эдо? Мне стало известно, что Джикья тайно проводит мобилизацию и что из Эдо прибывает все больше самураев из северных кланов, готовых перейти к Ишидо именно сейчас, когда против вас Затаки Синано. Я прошу вас сразу же оставить Анджиро – отступить морем».

Торанага ударил кулаком по полу.

– Нага-сан, сходи за Бунтаро-саном, Ябу-саном и Оми-саном, попроси тотчас же явиться сюда.

Все собрались очень быстро. Торанага прочитал им послание.

– Нам лучше отменить все учения. Пошлите мушкетный полк, всех до одного человека, в горы. Нельзя, чтобы что-то стало известно.

Оми сказал:

– Прошу извинить меня, господин, но обдумайте возможность встретить всю эту партию в горах. Скажем, в Ёкосе. Пригласите господина Затаки, – он осторожно выбрал этот титул, – полечиться на минеральных водах одного из тамошних курортов, но встречу проведите в Ёкосе. После того как он передаст письмо, он и все его люди могут быть отправлены обратно и препровождены до границы или уничтожены, как вам будет угодно.