– Нет, не единственный, хотя он говорит лучше всех из тех, кого я когда-нибудь слышала. Да, для них это трудно. Но Анджин-сан умный человек, и господин Торанага сказал, что за полгода вынужденной изоляции, находясь среди японцев, в гуще нашей жизни, он скоро станет похож на одного из нас.

Лицо Фудзико оставалось неподвижно.

– Посмотри на него, Марико-сан, такой некрасивый. Такой чудовищно чужой. И все-таки однажды именно он войдет в меня и станет моим господином и хозяином.

– Он очень смелый человек, Фудзико, он спас жизнь господину Торанаге и очень нужен ему.

– Да, я знаю, и это уменьшает мою неприязнь к нему, но он мне чужой. Все равно я приложу все усилия, чтобы поменять его на кого-нибудь из наших. Я молюсь, чтобы Будда помог мне.

Марико хотела спросить свою племянницу, в чем причина такой внезапной перемены? Почему она согласилась служить Анджин-сану и так безоговорочно подчиняться господину Торанаге, когда лишь сегодня утром отказывалась повиноваться, клялась, что покончит с собой или убьет чужеземца, как только он уснет? Что обещал ей Торанага, что она так изменилась?

Но Марико знала, что лучше не спрашивать. Торанага не счел нужным рассказать ей об этом. От Фудзико ничего не узнаешь. Девушка была хорошо воспитана своей матерью, сестрой Бунтаро, которая в свою очередь получила воспитание от отца, Хиро-Мацу.

«Интересно, удастся ли господину Хиро-Мацу покинуть Осаку, – спросила она себя. Она очень хорошо относилась к старому генералу, своему свекру, – и что с Кири-сан и госпожой Сазуко? Где Бунтаро, мой муж? Схватили ли его? Или он успел покончить с собой?»

Марико смотрела, как Фудзико наливает остатки саке. Эта чашка была выпита так же как и остальные, без всякого выражения.

– Дозо. Саке, – сказал Блэксорн. Принесли еще саке. И оно кончилось.

– Дозо. Саке.

– Марико-сан, – сказала Фудзико, – господину не следует пить так много. Он опьянеет. Спросите его, пожалуйста, не хочет ли он теперь принять ванну. Я пошлю за Суво.

Но Блэксорн не хотел принимать ванну.

Фудзико приказала принести еще саке, а Марико тихонько попросила служанку: – Принеси немного жареной рыбы.

Новая бутылочка саке была опустошена с той же молчаливой сосредоточенностью. Пища не соблазнила его.

Принесли еще вина, было выпито еще две бутылочки.

– Пожалуйста, принесите Анджин-сану мои извинения, – сказала Фудзико, – в доме больше нет саке. Пусть он извинит меня за такое упущение. Я послала служанку достать еще в деревне.

– Хорошо. Он выпил более чем достаточно, хотя и кажется, что это на него совсем не подействовало. Почему бы вам сейчас не уйти, Фудзико? Теперь подходящий момент поговорить с ним по вашему делу.

Фудзико поклонилась и ушла, благословляя обычай вести важные дела через третьих лиц. Таким образом, сохранялось достоинство обеих сторон.

Марико объяснила Блэксорну ситуацию с вином.

– Сколько времени понадобится, чтобы достать еще?

– Немного. Может быть, вам пока стоило принять ванну? Я прослежу, чтобы его подали сразу, как принесут.

– Торанага ничего не говорил о своих планах, касающихся меня, перед отъездом? О морских делах?

– Нет. Извините, он ничего не говорил об этом, – Марико искала признаки опьянения. Но, к ее удивлению, это никак не проявлялось, не было даже легкого оживления, проглатывания слов. От того количества вина, которое он выпил за столь короткое время, любой японец давно бы уже был пьян: – Вам не нравится вино, Анджин-сан?

– Оно слишком слабое. Оно не пьянит.

– Вы стремитесь забыться?

– Нет – решить.

– Все будет сделано.

– Мне нужны книги, бумага и ручка.

– Завтра я предоставлю вам все это.

– Нет, сегодня же вечером, Марико-сан. Я должен начать сейчас.

– Господин Торанага сказал, что он пришлет вам книгу – что вы просили? – Грамматику и словари, составленные святыми отцами.

– Сколько это займет времени?

– Не знаю. Но я буду здесь три дня. Может быть, за это время смогу быть вам полезной. И Фудзико-сан здесь, чтобы поддержать вас, – она улыбнулась, радуясь за него, – мне выпала честь сказать вам, что она будет вашей наложницей, и она…

– Что?

– Господин Торанага просил ее быть вашей наложницей, и она согласилась. Она будет…

– Но я не согласен…

– Что вы говорите? Извините, я не понимаю…

– Я не хочу ее. Ни как наложницу, ни вообще около меня. Я считаю ее безобразной.

Марико уставилась на него:

– Но что же тогда делать?

– Пусть она уезжает.

– Но, Анджин-сан, вы не можете отказаться! Это будет ужасным оскорблением для господина Торанаги, для нее, для всех! Что она вам сделала плохого? Ничего! Усаги Фудзико…