— А, ерунда, — заявила она, взяв «Газетт» [7] и притворившись, что поглощена изучением первой страницы. — Хотелось бы знать, что это такое — быть совращенной. Похоже, это забавно. Если мне не изменяет память, это я совратила тебя. Так что если и было какое-то совращение, то не понимаю, почему ты считаешь это своей заслугой, — добавила она, рискнув взглянуть на него поверх газеты, чтобы увидеть выражение его лица. Ее план, похоже, сработал прекрасно. Хьюго утратил мрачность и сейчас просто полыхал гневом.

Он вырвал газету у нее из рук, и Хлоя кинулась бежать с криком притворного ужаса, когда он попытался схватить ее.

— Девчонка! — Он кинулся за ней, а она вспрыгнула на диван и быстро перемахнула через его спинку. Укрывшись за столом, она показала ему язык.

— Объясни мне, что значит быть совращенной, Хьюго? Пожалуйста, я просто умираю от нетерпения. — Она отпрыгнула в сторону, когда он обогнул стол. От ее резкого движения один из стульев покачнулся и упал. Хьюго невольно улыбнулся, увидев, как с испуганным криком она упала, зацепившись за стул, и ее накрыл ворох юбок, из-под которых показались стройные ножки в тонких чулках.

Он наклонился и помог ей встать.

— Я даже не собираюсь спрашивать, ушиблась ли ты, — заявил он, поднимая ее, и ставя на ноги. — Если ушиблась, то только этого ты и заслуживаешь. — Он расправил ее юбку движением руки, которое больше походило на шлепок. — Чтобы я больше не слышал ни слова о падших женщинах и о совращении.

— Хорошо, Хьюго, — сказала она покорно. Эта покорность была столь же притворной, как и ее прежний страх. Щеки Хлои порозовели от бега и возбуждения, ресницы затрепетали, она наградила его взглядом, способным растопить самое холодное сердце.

— И не кокетничай со мной.

— Я не кокетничаю, — сказала она совершенно искренне. — Я запру дверь?

— Что ты сделаешь?

Вместо ответа Хлоя подбежала к двери и повернула ключ.

— Вот так. — Она прислонилась спиной к двери, глаза ее сверкали, затягивая в глубокую синеву.

— Мы быстро, нам даже не нужно раздеваться.

И Хьюго вновь потерял голову. Как бы слегка отстранение он снова спросил себя, сможет ли когда-нибудь освободиться от ее чар, сможет ли когда-нибудь устоять, если она будет манить его к себе так страстно. Он видел, что она была абсолютно уверена в себе, отлично знала, что ей надо и что она предлагает… И еще она была уверена в том, что он ответит «да». Она была истинной женщиной.

Хлоя медленно приблизилась к нему, глаза ее неотрывно следили за его лицом.

— Мы попробуем сделать это стоя. Так бывает?

— Да, — ответил он яростно, охваченный безумным огнем желания. Подойдя к ней, он рванул завязки ее панталон, и они упали к ее ногам.

Он сказал:

— Держись крепче. — Коленом он раздвинул ее колени, и, подчинившись, она засмеялась… ликующим смехом, высоко подняв юбки, упираясь плечами в дверь, чувствуя спиной ее выступающие панели.

Он вошел в нее одним резким движением, и она судорожно вздохнула, улыбнувшись ему сияющей улыбкой. Он чувствовал, что с каждым новым движением нарастает ее наслаждение.

Она облизала языком губы и снова рассмеялась. Она никогда не закрывала глаза с тех пор, как он попросил ее не делать этого, и он подумал, что сейчас его поглотит вулкан страсти, полыхавший в полуночной синеве ее глаз.

— Сейчас, — вдруг прошептала она. — Хьюго, сейчас!

— Знаю, милая, но потерпи.

— Не могу.

— Можешь. — Он замер.

Хлоя затаила дыхание, предчувствуя приближение к пику наслаждения, ее тело трепетало. Его резкое движение, последовавшее за этим, исторгло из нее стон.

Хьюго упирался в дверь, пока его тело сотрясала волна наслаждения… Только когда страсть отступила и голова его прояснилась, он понял, что она вновь перехитрила его: умело погасила его гнев и увела в мир, в котором он избавлялся от мучавших его демонов. Так мог ли он испытывать чувство вины, предаваясь дивной любви с этой искусной озорницей, которая, как он понял, знала о жизни гораздо больше, чем ему представлялось раньше?

Внезапно он понял, что и его, Хьюго Латтимера, научилась понимать гораздо лучше, чем он сам.

— Разрешите предложить вам бокал кларета, герцог? — Хьюго вежливым жестом указал на графины, стоявшие на буфете.

— Благодарю… благодарю. — Его августейший посетитель, проследив, как наливают вино, ответил: — Надеюсь, вы благосклонно относитесь к моему сватовству.

Хьюго поклонился в знак согласия. Да и как он мог иначе относиться к сватовству герцога Элресфорда? Для Хлои это была бы великолепная партия. Герцог не охотился за приданым и, кроме того, был всего лишь на десять лет старше Хлои.