–  Полагаю, ты пришел за компьютером? Значит, вот ты где теперь, Джон? ИТУ?

–  Т12, - уточнил я.
– Мы полгода как поменяли название.

–  Значит, Т12. Несколько спокойней, чем в ОЗВ, верно?

Мы познакомились во время осады, которой я руководил, когда работал в отделе, занимающемся заложниками и вымогательствами. Тогда подозреваемый в вооруженном ограблении, накачавшийся кокаином и валиумом, вынудил нас бодрствовать почти сутки, приставив имитацию пистолета к голове своей подружки.

–  Я иду, куда приказывают, - ответил я.

–  Приятно снова видеть тебя в деле. Побольше бы таких парней.

–  Я не герой, сэр.

–  В компьютерах разбираешься?

–  Кое-чему научился.

–  В этом деле есть какая-то закавыка, - сказал Макардл.
– Кто-то прислал сегодня утром факс в Скотленд-Ярд. В заявлении значилось, что убита девушка по имени Софи Бут. Адрес отсутствовал, и ребята порядочно повозились, проверяли всех Софи Бут в округе. Подписи тоже не было, а факс пришел откуда-то с Кубы.

–  Вероятно, его прислали через анонимный ретранслятор, - предположил я.
– На Кубе немало подобных сервисов.

–  Компьютеры, сэр, - напомнил Варном, и Макардл на миг удостоил его внимания:

–  Этот человек был ранен при исполнении долга, Дэвид.

–  Знаю, - отрезал Варном, бросив на меня суровый

взгляд.

–  Тогда не обращайтесь с ним, как с лакеем, - велел Макардл и повернулся ко мне: - Так что там о ретрансляторах?

–  Любое электронное письмо проходит с заголовком, указывающим отправителя. Если послать сообщение через анонимный веб-узел, старый заголовок снимается и ставится новый, содержащий случайный идентификатор. А у некоторых подобных узлов, ретрансляторов, есть еще и дополнительные функции. Например, они могут имитировать факсы.

–  Значит, проследить нельзя, - вздохнул Макардл.

–  Не совсем, - уточнил я.
– Веб-узлы сохраняют подробную информацию о каждом переправленном сообщении. Если тот, кто прислал его, находился в нашей стране, можно получить ордер на раскрытие информации.

–  Но он на Кубе. А у нас с Кубой война.

–   Не совсем война, сэр, но положим, что так.

–  Неприятная ситуация… Разве что подтвердится мое предположение: кто бы это ни сделал, он с нами играет. Вы видели камеры? У меня есть нехорошее подозрение, - продолжил он и, подойдя к выкрашенному в серебро креслу, встал позади него. Высоко запрокинув голову, посмотрел на камеры, затем переместил взгляд на кресло, потом - на меня.

–  Камеры я заметил, - признался я.

–  И если они связаны с компьютерами, то изображение могло быть передано по сети куда угодно?

–  Абсолютно.

Энди Хиггинс в свое время установил камеру слежения за кофейным автоматом у нас на службе, так что его команда технарей могла проверять, работает ли автомат, и лишний раз не спускаться вниз, если тот был выключен.

–  Отвратительная смерть. Хуже не бывает. Молодая девушка, двадцать один год. Этот ублюдок долго возился с ней. Он отлично знал, что делает… А закончив, помыл ее, обработал тут все спецраствором и предоставил нам найти труп. Очень изящно, очень чисто. Те, кто хочет избавиться от следов своей ДНК, обычно совершают поджог. Но не наш приятель. А тут еще камеры и компьютеры.

–  Думаете, он играл на публику, сэр?

–  Это ведь не впервые, правда? Да, я думаю, съемка велась для зрителей или себе на память. В любом случае он разобрал компьютеры и забрал жесткие диски. Я бы хотел поскорее узнать, что могут сообщить мне об этих железках ваши ребята.

Все это время Варном искал способ встрять в разговор. Наконец ему это удалось, и он заметил:

–  Есть упаковки, сэр.

–  Две. И судя по всему, их так истоптали, что толку от них не будет никакого. Забудьте об этом, - велел Макардл Варному и обернулся ко мне: - Надо, чтобы ваши техники разузнали все что могут. Надави на них, Джон, мне отчаянно нужна информация.

–  Постараюсь, сэр, - ответил я и наградил Варнома ядовитым взглядом.

В комнате было два компьютера. Один - бежевый ящик без монитора, другой - новая и дорогая модель графической станции «Macintosh G10», весьма популярная у дизайнеров-графиков. Прозрачный голубой корпус Макинтоша был разломан, материнская плата висела на двух проводках. Бежевый ящик тоже вскрыли и опустошили. Я достал инструменты и снял на цифровую камеру кабели и разъемы на задних стенках компьютеров, чтобы один из наших техников мог в точности воссоздать все нутро. Клавиатура, мышь, изрядно потертый коврик с ламинированной фотографией фейерверка над Тауэрским мостом - память о начале нового тысячелетия. Я разложил все оставшиеся комплектующие по пакетам, наклеил бирки, занес перечень в бланк для улик, а тем временем эксперты спокойно орудовали кистью и порошком, пинцетом и лупой, щеткой и клейкой лентой. Искали отпечатки, волокна и волоски, чешуйки кожи и кусочки ногтей, пятна крови. Мы совершали обряд, столь знакомый , что нам не требовалось замечать присутствие друг друга, пока мы возились со своими кропотливыми делами. Сбор информации. Вспышки фотокамер. Серебристый порошок, рассеивающийся, словно кадильный дым. Закончив, я дал копию своих заметок старшему по уликам, молодой женщине-сержанту (аккуратно подстриженной блондинке), и спросил ее о носителях информации.

–  Ничего такого здесь нет, - ответила она.

–  Вы тщательно смотрели? Что-то всегда остается.

–  Не в этот раз, сэр.

–  Я имею в виду ZIP-накопители, DVD, может, стример. Некоторые упрямцы до сих пор используют ленточные стримеры. Вы могли принять такую штуку за автоответчик и неверно идентифицировать.

Она покачала головой:

–  Простите, сэр. Все, что мы нашли, вы видели.

Констебль помог мне вынести компьютеры. Варном последовал за мной вниз по лестнице и проследил, как я снимаю белую спецовку.