Портрет Софи светился на экране телемонитора. Студийное фото, сделанное, вероятно, пару лет назад. Волосы юной Софи на снимке были длинными и прямыми, густо-каштановыми в отсветах прожекторов, зачесанными назад. На пухлом личике - россыпь мелких веснушек от переносицы вздернутого носика. Софи задорно смотрела в объектив, сквозь объектив, сквозь время, сквозь смерть, сквозь людей в полупустом зале, сквозь камеры Би-би-си, Карлтона, Ская. Не ахти какое собрание: убийство не такая уж редкость в наши дни. Я узнал юного репортера из «Гардиан» и даму из «Миррор», которая написала обо мне длинную и не особо дружественную статью после Спиталфилдса, когда я на мгновение стал знаменитым.

Макардл ответил на пару вопросов, потом заявил, что мать Софи Бут хотела бы сделать краткое заявление. Тут все зашевелились, и внимание сосредоточилось на красивой и статной женщине в изящном лиловом костюме. Она подалась к микрофону и начала говорить, но ее хрупкое самообладание рухнуло. Она зарыдала, глотнула воздуха и отвернулась. Муж накрыл ее ладони своими. Он был высоким, крепким. Носил бифокальные очки в золотой оправе. Седые волосы едва касались воротника. Черный пиджак поверх невыглаженной белой рубахи не вполне ему подходил. Он что-то прошептал жене. Та покачала головой, тогда он обратился к собравшимся, говоря в микрофон:

–  Мы с женой просто хотим сказать, что кто-то должен знать имя негодяя, который так ужасно поступил с нашей дочерью. Сосед, друг или член семьи… Кто-то мог заметить что-то подозрительное. Мельком увидеть окровавленную одежду, обратить внимание на необъяснимое отсутствие знакомого человека, заметить внезапную перемену состояния родственника. Тем, кто прикрывает преступника, тем, кто не уверен в своих подозрениях, позвольте мне сказать, что мы пришли сюда, чтобы говорить об убийстве нашей дочери, потому что мы не хотим, чтоб кто-то другой пострадал так же, как она, или страдал так, как страдаем теперь мы с женой. Откликнувшись на наш призыв, вы можете это предотвратить.

Хорошая речь, произнесенная мощным вибрирующим актерским голосом прямо в камеры, скопившиеся перед подиумом. Саймон Бут держал жену за руки, пока мелькали вспышки, а Макардл тем временем благодарил леди и джентльменов из прессы.

Репортер из «Миррор» загнала меня в угол, желая знать, почему я принимаю участие в этом деле. Я промямлил что-то насчет случайного поручения, она явно этому не поверила. Солгав, будто у меня срочная встреча, я вернулся в убойный отдел, где дружелюбная Сандра Сэндс сообщила, что мне выделен стол. Он был невелик и обшарпан, в отдалении от прочих, в углу. Наполовину вдобавок усеян упаковками от готовых закусок и пластмассовыми чашками. Я взглянул на стул близ него и спросил:

–  Это что, шутка?

–  У нас нехватка конторской мебели, - объяснила Сандра Сэндс.
– Думаю, кто-то позаимствовал его в буфете… С вами все в порядке, сэр?

Я ударил носком обуви по одной из ножек пластмассового стула. Стул отскочил, точно лягушка.

–  Я размышлял тут над одним вопросом… Время смерти Софи уже установлено?

–  Судебный следователь утверждает: между шестью и десятью в субботу вечером.

Сандра Сэндс была молода и недурна собой и обладала истинно женским испытующим взглядом. От нее исходил свежий аромат лимонных духов. Длинные темные волосы она стянула в хвост.

–  У нас есть кофе и полно чаю, сэр, - добавила она.
– Выдают по два фунта в день. Три, если откажетесь от печенья.

–  Кофе молотый?

–  Растворимый. Но у нас он лучше, чем в буфете.

Я сделал заказ, а затем воспользовался компьютером на незанятом столе, открыл файл из ХОЛМСа и принялся читать. Несколько минут спустя я уловил сосновый запах одеколона, обернулся и увидел Дэвида Варнома.

–  Садитесь, - предложил я. Даже Варном не мог испортить моего хорошего настроения.
– Я расскажу вам кое-что новенькое.

–  Это имеет какое-то отношение к вашему несанкционированному вторжению на место преступления?

Сотрудники в комнате, очевидно, привыкли слышать, как голос Варнома звенит от гнева. Они даже не побеспокоились поднять глаза. Но некий молодой человек с лицом хорька, украшенным тонкими усиками, и в безукоризненном костюме, в открытую наслаждался зрелищем.

–  Потрудитесь дать объяснение, инспектор, - рычал Варном.

–  Я хотел взглянуть, что там и как, - ответил я. Прозвучало нелепо.
– Хотел подтвердить подозрение, которое у меня появилось.

–  О любых подозрениях, какие у вас есть, надлежит первым делом сообщать мне. Я не люблю, когда сотрудники вольничают и действуют наобум.

–  Вы явно любите красноречивых собеседников.

–  Не будьте так нахальны, - одернул меня Варном, и тут в комнату впорхнул Макардл. Он распустил галстук и курил сигарету, не иначе как взятую у одного из репортеров. Едва взглянув на нас, он обронил:

–  Вы оба. В мой кабинет. Немедленно. Я захватил папку с фотокопиями.

–  Закройте дверь, - велел мне Макардл.