– «Этот чертов бездомный! Теперь я только и думаю о его словах! Никакого покоя, мой путь, мой путь… Что я теперь должен делать с «моим путем»? Какого черта он так быстро убежал, ничего мне не рассказав», – Александр миновал закрывшийся бар «Креветка». От прошедшего веселья не осталось и следа. Только неоновая вывеска одиноко мерцала на бледном кирпичном фасаде.

– «Я уже думал уволиться из этой треклятой компании, сбежать от отчетов, аналитических записок, от безумного шефа. Но что я буду делать потом? Мне нужна идея! Нужен капитал! – Александр еще быстрее зашагал в направлении дома, – Нет, это не выход. У меня нет ни идей, ни денег. Я простой неудачник. Неумеха, бесполезный человек. Я не могу ничего решить со своей жизнью. Когда мне стукнет пятьдесят, я буду похожим на того придурочного бородача, что видел в закусочной. Жалкий никчемный неудачник – вот кем я стану».

Миновав небольшой темный сквер, Александр свернул в переулок и был уже в четырех кварталах от высокого здания, где располагалась его квартира. Панельная высотка торчала одиноким черным пятном на фоне звездного неба. В этом доме Александр жил последние шесть месяцев, исправно оплачивая счета, отнимавшие добрую половину и без того невысокого заработка. Сейчас, в эту темную ночь, бетонный короб с неживыми окнами вызывал непонятное отторжение. Александр остановился, не в силах заставить себя двигаться дальше. Он был готов провести остаток ночи прямо здесь, на улице, лишь бы не возвращаться в унылое холостяцкое жилище.

– «Сколько еще мне предстоит жить в этом курятнике? – задался он вопросом, – пять, десять, двадцать лет? Отдавать за жалкую тесную квартирку половину дохода, а на оставшиеся деньги раз в неделю кутить в тошнотной «Креветке»? Да, такого будущего я точно не ожидал».

Фонари освещали лишь одну сторону переулка, от чего здания слева были покрыты густым мраком. Поэтому Александр не заметил, как от стены отделилась крепкая сбитая фигура и стремительно, в несколько больших шагов оказалась перед ним. Рослый мужчина, сжимая кулак одной руки, и пряча в кармане другой, тихо, но уверено произнес.

– Деньги, телефон, выкладывай. И тихо! Понял?!

Александр опешил, сделал шаг назад, но уперся в другого человека. Затылком он почувствовал дыхание.

– Я вижу, ты непонятливый, – прошипел тот, что стоял спереди, – давай сюда деньги!

Преступник был без маски, и Александр легко смог бы его опознать. Так показалось вначале. Крупные черты лица, а глаза, напротив, маленькие и глубоко посаженные. Сейчас зрачков вовсе не было видно, и казалось, что вор был слепым. Толкни его в сторону, и можно убежать. Или остаться и поиздеваться над неумелым разбойником.

Резкий, но несильный, для острастки, удар в бок привел парня в чувство. Тиски сжимались, и Александр начал быстро шарить одной рукой по карманам, другой прижимая ушибленное место. Но, ни денег, ни телефона нигде не было. Нервным движением он распахнул куртку и полез во внутренние карманы, где обычно хранились документы и ключи от драндулета.

– Боюсь, у меня… – слова резко оборвались, и жертва ночного ограбления потерял сознание. Как показалось, не было ни удара, ни боли. Просто в глазах потемнело, и странное ощущение замедленного падения поглотило разум.

Чернота через некоторое время сменилась проблесками света. Сначала вспыхнули несколько ярких цветных вспышек, красных и синих. Потом яркий белый свет откуда-то сверху. И опять чернота.

Вдруг перед глазами поплыла пелена, в ушах гудело, словно стоишь в машинном отсеке. Далеко, словно из глубины огромного зала, начали доноситься звуки. Тихий женский голос и мужской, резкий и отрывистый.

– Как он? Жить будет? – спросил мужчина.

– Конечно, с ним все будет в порядке. Большая шишка на затылке и ссадина на руке. Даже сотрясения не было, настоящий везунчик, – ответила женщина.

– Документы были при нем? – послышался грубый голос.

– Да, водительские права. Его зовут, сейчас, сейчас, вот: Александр Краковски, двадцать четыре года.

– Краковски? Странная фамилия, – больше незнакомца не было слышно, видимо он ушел. Женщина также не сказала ни слова, но чувство подсказывало, что она здесь, стоит рядом и смотрит на больного. Вдруг что-то холодное легло на лоб, и Александр приоткрыл глаза. Это была рука, тонкая и изящная кисть проверила, нет ли жара.

– Где я? – во рту пересохло и это все, что смог выдавить из себя несчастный.

– Вы в больнице. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Сейчас вам нужно поспать и меньше волноваться. Я выключу свет. Отдыхайте.

Александр хотел узнать, что с ним случилось, но сил говорить, и тем более двигаться, не было. Покорно закрыв глаза, он сразу провалился в сон.

Яркое желтое солнце ослепило глаза и пришлось отвернуться. Когда зрачки привыкли к свету, Александр различил белоснежный песок под босыми ногами. Изумрудно-голубая вода накатывала на ровный песчаный берег. Узкой полосой он уходил к небольшому пирсу, окаймленный с одной стороны водами океана, а с другой – искрящейся на солнце тропической зеленью. Шеренги тонких изящных пальм, словно живая изгородь, тянулись вдоль кромки воды.