Когда я вернулась домой, Герман мне очень обрадовался: он изо всех сил вилял своим хвостишкой и при этом выглядел умеренно встревоженным. Его острая мордочка выражала умеренное спокойствие. Я вывела Германа на прогулку, и, пока мы поднимались на холм, то и дело останавливаясь для обычного обмена любезностями с другими собачниками («О, смотрите-ка, сосиска на ножках!», «Лапушка!», «А он говорит по-немецки?»), я приняла решение. Нужно позвонить Кэролайн и сказать ей, что я сожалею, но все-таки не смогу ей помочь с праздником. Мне очень не хотелось отказывать ей – не в последнюю очередь из-за того, что она мне понравилась, – но я не видела другого выхода из ситуации. И когда я открывала дверь, пытаясь решить, какое из трех объяснений (заболела мама/ заболела собака/ сломалась машина) покажется наиболее убедительным, я заметила, что лампочка автоответчика мигает. Я нажала на кнопку «Воспроизведение».

– У вас. Три. Сообщения, – зазвучал механический голос женщины-робота. – Первое сообщение послано. Сегодня. В четыре. Сорок пять.

– Привет, дорогая! – Это была мама. – Хотела просто поболтать. Но не перезванивай мне, поскольку я буду занята с мальчиками. Попробую поймать тебя попозже.

Щелк. Тррр. Автоответчик прокрутил пленку.

– Привет, Миранда! – У меня екнуло сердце. – Это Кэролайн. Я просто еще раз хочу поблагодарить вас за то, что согласились помочь нам с субботой. Вы меня просто спасли. А еще хочу, чтобы вы знали: я сообщила двоим из моих друзей о том, что вы будете у нас судить, и они оба знают вас по передаче «Звери и страсти». Так что нечего скромничать – вы и в самом деле знаменитость. Одним словом, мы действительно очень ждем вас в субботу. До скорого!

Щелк. Проклятье!

– Добрый день, мисс Свит, – послышался мужской голос. – Говорит сержант Купер из отдела розыска.

Сержант из отдела розыска? На долю секунды я дико запаниковала и почувствовала, как по жилам разносится адреналин, но потом вспомнила, кто такой этот сержант, и успокоилась.

– Я просто хотел сообщить вам, что мы посылаем вам анкеты, о которых я говорил, – извините, пожалуйста, за задержку, – и к концу недели вы должны их получить.

Ах да – анкеты. Я совсем о них забыла.

– Нет, это уж слишком, – пробормотала я Герману. Я открыла заднюю дверь, и кухня буквально утонула в лучах заката. – У меня и без того масса проблем.

Я села на стул и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, но у меня сразу же закололо в боку. Потом я подскочила к компьютеру, насилу дождалась, пока произойдет соединение с Интернетом, и судорожно набрала в «Гугле» «Джеймс Малхолланд». Через мгновение на меня высыпалась целая уйма ссылок.

«Добро пожаловать на веб-сайт Джеймса Малхолланда, – прочитала я. – С мая 1997 года Джеймс Малхолланд был членом парламента от Биллингтона…»

Боже правый – он депутат парламента! Меня словно громом поразило. В верху страницы я прочитала: «Ссылки. Борьба за Биллингтон. Лейбористская партия в Биллингтоне. Новости. Джеймс Малхолланд родился в 1965-м и закончил среднюю школу Уолтон в Питерборо…»

Я посмотрела вниз страницы, и мое сердце забилось еще сильнее: там была фотография мило улыбающегося Джимми. «Нажмите и узнаете последние новости о Джеймсе Малхолланде». Я нажала.

«Джеймс Малхолланд являлся членом парламента от Биллингтона с 1997 года. В парламенте 1997–2001 гг. он был членом комитета по образованию, труду и занятости, а также комитета по социальному страхованию. В настоящее время он занимает пост министра образования (в его компетенцию входят высшее образование и повышение квалификации)». Боже мой, да он один из самых молодых министров! «Перед тем как начать политическую карьеру, Джеймс был журналистом и продюсером на местном радио…» Ах, так вот чем он занимался… «Он закончил среднюю школу Уолтон в Питерборо и университет Суссекса… где защитил диплом по биохимии. В частной жизни Джеймс любит отдыхать на лоне природы в графстве Хартфордшир и проводить время дома – с женой Кэролайн и тремя их собаками».

Но откуда взялся такой потрясающий дом? Он ведь работал журналистом, а не банкиром, да и члены парламента вовсе не миллионеры. Я бегло просмотрела другие ссылки – в основном рекламного характера, – а затем отправилась на сайт «Гардиан анлимитед». Там я обнаружила анонимную статью, озаглавленную «Голос его хозяина» [8] и не очень-то лестную.

«Сын страхового агента… в молодые годы ничто не предвещало будущего карьерного взлета… средняя школа Уолтон, Питерборо… университет Суссекса… с 1987-го на „Радио Йорк"… в 1993 году взял интервью у Джека Стро… произвел такое хорошее впечатление на политика, что тот пригласил его на работу в парламенте… быстрый подъем по карьерной лестнице. В тридцать семь Малхолланд находится на взлете… выгодная внешность, обаяние, коммуникабельность… „он мессидж"… поменял крайне левые взгляды на правоцентристские. В 1995 году пресс-секретарь Алана Милберна, затем участвует в гонке за место депутата парламента от Биллингтона (Ланкашир)… Летом 2000 года женился на достопочтенной Кэролайн Хорбери, наследнице имения Хорбери…» А, все ясно! «…часто устраивают праздники в своем роскошном поместье… отличный загородный дом в Биллингтоне… элегантная квартира в Вестминстере… распоряжается деньгами жены по своему усмотрению…»

Теперь мне понятно происхождение Литл-Гейтли-Мэнор. Зачем делать деньги, если можно на них жениться? Это вполне в его духе – как и отказ от крайне левых взглядов в пользу правоцентристских. Я снова вспомнила о том Джимми, которого когда-то знала, и попыталась сравнить его с тем подчеркнуто вежливым столпом общества, которого я встретила сегодня. Я припомнила и то, каким харизматичным его считала и, самое смешное, каким принципиальным. Вот что привлекало меня в Джимми – его преданность своим убеждениям. «Как же я ошибалась!» – горько думала я теперь. Вот простофиля! И, хотя мне было всего шестнадцать, а ему лишь на пять лет больше, я проявила как минимум непростительную наивность. Теперь меня волновал вопрос: испытывал ли он хоть малейшие угрызения совести по поводу совершенного им ужасного поступка.

Ему явно удалось уйти от наказания, потому что если бы его арестовали, то он назвал бы мое имя. Я помню его голос тем ужасным мартовским утром, когда я стояла на пороге его квартиры, задыхаясь от усталости – мне пришлось пробежать пешком всю дорогу – и шока.

– Я только что… узнала, – выдохнула я. – Только что узнала об этом. – Мое лицо, кажется, перекосило от ярости. – Об этом говорили на автобусной остановке. Как ты мог! – хрипло выкрикнула я, чувствуя резь в горле. – Как ты мог! Ты… ты… лицемер.