– «Поль Роже 1987»? Ты уверена, что не хочешь оставить эту бутылку для какого-нибудь особенного случая?

– Но сегодня и так особенный день. Ты даже не можешь себе представить, насколько он особенный.

Я достала два бокала и открыла банку оливок, а Дэвид вытащил пробку. Когда шампанское слегка перелилось через край бокалов, я вспомнила джакузи и внезапно почувствовала такую тягу к Дэвиду, что у меня заломило все тело.

Он поднял бокал.

– За тебя, Миранда. С днем рождения. Так приятно снова видеть тебя.

– Я тоже рада тебя видеть. Я не думала… что ты захочешь прийти.

– Сначала я тоже не думал, что захочу тебя видеть. Мне нужно было… – Он запнулся и пожал плечами. – Мне нужно было время. И все. Время, чтобы обо всем подумать. Я ведь был, мягко говоря, потрясен.

– Я знаю…

– Мне требовалось время, чтобы разобраться во всем этом. Пойти в темную комнату и проявить эту «пленку», чтобы все отчетливо разглядеть. Но мне помогли. Хочешь знать кто и как?

– Только если ты сам хочешь мне сказать.

– Сперва я получил твое письмо, и оно заставило меня задуматься. А через несколько дней ко мне приехала Дейзи.

– Правда? Но я понятия об этом не имела.

– Я знаю. Она нашла мой номер на веб-сайте, и мы встретились за бокалом вина. Она убедила меня в том, что все сказанное тобой – чистая, стопроцентная правда. Рассказала она мне и о том, как ты мучилась.

– Это так.

– И как сильно я тебе нравился.

– Да.

– А сейчас уже не нравлюсь?

Я улыбнулась.

– Нравишься.

– Потом Дейзи сказала мне одну вещь, к которой я часто возвращался впоследствии. Она объяснила мне, что тебя никто не принуждал разыскивать меня. Никто. Ты могла спокойно оставить все как есть – это ведь случилось так давно. Потом я начал понимать, как справедливы ее слова и как ужасно все это было для тебя. И когда я подумал, каково было тебе, как ты переживала из-за этой истории, мое отношение изменилось. – Я посмотрела в окно. – Я осознал, как сильно ты страдала.

Мои глаза наполнились слезами.

– Да, Дэвид, я страдала. А Дейзи назвала тебе имя того, кто во всем этом повинен?

– Нет. Я просил ее, но она объяснила мне, что без твоего разрешения она не может мне это открыть.

Я покосилась на газету.

– А ты все еще хочешь знать?

– Конечно, хочу. Я ждал этого шестнадцать лет.

– А что ты сделаешь, если я скажу тебе?

– Что я сделаю? Что же я сделаю? Интересно, закон не позволяет мне найти его и поколотить?

– Нет. Но если бы ты захотел, то мог бы преследовать его по суду – даже сейчас. Впрочем, он уже наказан, хотя и другим способом.

– Правда?

– О, да.

– И кто же его наказал?

– Ну что ж, я все тебе расскажу. – И я так и сделала.

– Джеймс Малхолланд, – удивленно сказал Дэвид, глядя в газету. – Этот тип? Ты шутишь!

– Нет.

Он пробежал страницу глазами.

– Тут сказано, что он изучал биохимию в Суссексе.

– Да. В то время его звали Джимми Смит.

– Так он знал моего отца?

– Он был у него в группе по микробиологии. Все произошло именно из-за этого. Твой отец завалил его на двух финальных тестах, и в результате он… ну… закончил университет с худшим результатом, чем ожидал. Тогда он решил отомстить. По словам Джимми, он не собирался ранить твоего отца – он просто хотел его напутать. А потом он солгал о своем дипломе, поскольку хотел, чтобы люди считали его птицей высокого полета, и боялся, что правда о его посредственности когда-нибудь всплывет. Вот так он и вылетел из правительства.

– Потому что его изобличили во лжи?

– Да, причем с моей помощью. – Дэвид изумленно посмотрел на меня. – У меня есть один знакомый журналист, – пояснила я, – и пару дней назад я слегка… намекнула ему по поводу диплома Джимми, и этот журналист крепко взялся за дело. – Потом я выдвинула ящик стола и достала кассету. – А вот здесь запись разговора, который был у нас с Джимми на прошлой неделе в палате общин. В этом разговоре он во всем признался. Ты можешь взять эту кассету, если хочешь. – Я передала ее Дэвиду. Он пожал плечами, но все-таки положил кассету в карман. – Разве ты не хочешь послушать ее?

– Не сейчас. Возможно, позднее. Не беспокойся. Кстати, хорошее шампанское, – добавил он.

– Да, – улыбнулась я. – И сегодня подходящий день, чтобы его пить. Ведь сегодня мы оба – ты и я – обрели свободу. – И действительно, на меня нахлынуло такое ощущение свободы, что мне захотелось хохотать, запрокинув голову назад.

– Так куда же мы пойдем? – спросил Дэвид. – Где мы отпразднуем нашу свободу – и твой день рождения?

– Даже не знаю.

– Как насчет «Одетты»? А может, в «Лемонию»? Или сходим куда-нибудь поблизости от меня? Но, конечно же, не к «Сент-Джону» – ты ведь не захочешь кабаньих кишок, правда?