– Что? – переспросила Дженни.

– Волк в овечьей шкуре, – ответил за нее Джулиан.

– Это ты о себе?

– Я? Нет, я волк в волчьей шкуре.

Он посмотрел на нее, и в его необычных сапфировых глазах зажглись таинственные огоньки.

«Не знаю, как я могла принять его за человека, – подумала Дженни. Джулиан принадлежал к более древнему и дикому племени, которое издавна пугало и преследовало людей. – Нельзя позволить ему отвлечь меня. Только не в этот раз! Нужно помнить, что я хочу от него».

– Что ты думаешь о новой игре?

– Она нечестная, – возмутилась Дженни. – Неспортивная, – добавила она. – Что это за игра, если у нас нет ни единого шанса найти твое логово?

– Ты полагаешь, что у вас действительно нет шансов?

– Нет, если ты не дашь нам хоть немного информации.

Джулиан откинул назад голову и рассмеялся:

– Хочешь подсказку?

– Да. И ты дал бы мне ее, умей ты играть по правилам. Но, скорее всего, ты этого просто не умеешь.

Он щелкнул языком.

– Ты считаешь меня злодеем? Но я не настолько плох, как тебе кажется. Знаешь, при желании я мог бы управлять игрой так, чтобы не проиграть ни при каких обстоятельствах. Например…

Он взял волка и переставил его на другую улицу. Дженни узнала деревянный дом и белоголовую фигурку перед ним.

– Кэм! – Она посмотрела на Джулиана. – Ты не станешь! Ты говорил, что…

Его длинные ресницы затрепетали.

– Я обещал тебе, что в игре примут участие только определенные игроки. Так и будет. Просто мне хотелось показать тебе, что я мог бы сделать. Видишь, я не так уж плох.

– Горди Уилсон не был игроком.

– Он сунул свой нос туда, куда не следовало.

– А Слаг и Пи-Си?

На лице Джулиана промелькнула холодная усмешка.

– О, они были игроками. Начали свою собственную игру и проиграли.

«Теперь я все знаю, – подумала Дженни. – Нужно будет рассказать Анжеле, если выживу».

Кое-что промелькнуло в ее памяти, когда она еще раз взглянула на фигурку Кэма.

– Это ты заставил детей играть в ягнят и монстров? – спросила она. – Ты научил их жестокости?

– Я? – искренне рассмеялся Джулиан. – О, Дженни, они не нуждаются во мне. Дети всегда ведут себя естественно. Ты никогда не замечала?

Она замечала, но не стала признаваться в этом.

– Война, охота, преследование – это и есть их игры, Дженни. Это жизнь, и ее не избежать.

Теперь он стоял у нее за спиной.

– Почему мы не принимаем очевидного, Дженни? Погоня возбуждает, заставляет кровь бежать быстрее, а тело дрожать…

Дженни сделала шаг назад. Ее кровь действительно побежала быстрее, а от его бархатного голоса по телу прокатилась дрожь.

«Не оборачиваться, – приказала она себе. – Я не буду оборачиваться».

– Любовь и смерть повсюду. Дженни, опасность – это самая увлекательная часть игры. Я думал, тебе это известно.

Какая-то часть ее действительно это знала. Та часть, которую он изменил и которая всегда будет принадлежать ему.

– А я надеялась, что ты дашь мне подсказку, – сказала она.

– Конечно, если хочешь. Но не даром.

Дженни кивнула, не поворачиваясь. Она ожидала этого.

– Сначала подсказка.

– Ты найдешь своих друзей за дверью.

Дженни нахмурилась.

– За какой дверью? Я ее видела?

– Да.

– Я проходила через нее?

– И да, и нет.

– Что это за ответ? – рассердилась она и повернулась к нему, закипая от ярости.

– Это так же понятно, как черное и белое, если, конечно, знаешь, как на это смотреть. – А теперь, – сказал он, – расплата.

И подошел к ней вплотную. Она не обомлела в его объятиях и, собрав силы, оттолкнула его.

– О, Дженни. Перестань. Ты можешь вернуть своих друзей. Ты же хочешь вернуть Ди?

– Я верну ее, – проговорила Дженни, дрожа одновременно от возмущения и возбуждения. – Я верну их всех.

– Твоя самоуверенность всегда восхищала меня, – сказал он. – Но ты не сможешь выиграть. Только не у меня. Дженни, я первоклассный игрок.

– Дверь, через которую я проходила и не проходила, – повторяла она. – Дверь, на которую нужно знать, как смотреть.