Филиппа оцепенела от неожиданно резкого приказания, искра протеста вспыхнула в ее душе, но мистер Каннингтон – хозяин, и она должна подчиниться. Секунду помедлив, Филиппа опустилась на скамеечку, в конце концов, она просто устала от этой ночной борьбы с мрачным настроением Джеймса.

– Мы могли бы поговорить на другую тему, если хотите.

– Давай поговорим о тебе, мой молодой друг.

– Обо мне особо и говорить нечего, – пожал плечами Филипп.

Джеймс едва видел молодого гувернера, поскольку, несмотря на горевший камин, в комнате было довольно темно, да и перед глазами у него все расплывалось.

– Ты сделал что-то интересное со своими волосами, Это новая мода, неизвестная мне?

Филипп попытался пригладить непокорные волосы, но сдался и пожал плечами.

– Я принимал ванну.

– Опять? Господи, Филипп, ты прямо как девочка, моешься чуть ли не каждый день. Нет, я ничего не имею против. Мыло – замечательная вещь. Надеюсь, тебе удастся приучить Робби им пользоваться.

– Я предпочитаю… я обнаружил, что дамам нравятся мужчины, которые часто принимают ванну.

– Понятно. Твой обширный опыт и все такое прочее.

Джеймс хмыкнул и помотал головой. Он не знал, то ли бренди наконец начал действовать, то ли присутствие Филиппа развеяло его мрачное настроение, но в любом случае был признателен юноше. Приступы мрачной меланхолии, одолевавшие Джеймса после того, как он побывал в плену, тревожили его. Джеймс слышал, что воинам после жестокого сражения приходилось бороться с демонами настроения и раздражительности, но он никогда не слышал о том, как они избавляются от этих демонов.

У его друга Саймона есть Агата. У Далтона – Клара.

– Ты когда-нибудь любил, Филипп?

Филипп отвернулся и посмотрел на огонь.

– Не знаю, сэр.

Джеймс кивнул.

– Я тебя хорошо понимаю. Как сказала бы моя сестра Агата в этом случае, значит, ты никогда не любил. Она любит человека, который некогда был моим лучшим другом.

– Сэра Рейнза? А разве теперь вы не друзья?

– Друзья. Но он теперь в некотором роде принадлежит ей, и это мне не совсем понятно. Лорд Этеридж тоже недавно женился и без ума от своей жены…

– И вы задаетесь вопросом, когда же наступит ваш черед?

Джеймс повернулся и посмотрел на Филиппа.

– Нет. Когда-то я задавал себе такой вопрос. Но теперь мне не до любви, у меня другая цель. – Он жестом указал наверх, – С того момента, как появился Робби. Наследник.

– Вы усыновили его, с тем чтобы сделать своим наследником? Он не ваш, сын?

Джеймс пожал плечами:

– Не вижу особой разницы.

Филипп опустил глаза.

– И вы не собираетесь обзаводиться семьей? А у вас был кто-то на примете до того, как вы поставили перед собой эту другую цель?

– О да. Она отличалась от других. Красивая, изысканная, совершенная, занимательная и остроумная. Стройная фигура, прелестные глаза, к тому же без ума от меня. Чего еще может желать мужчина?

– Ага. – Некоторое время Филипп молчал. – И что же произошло? Она вышла за другого?

– Понятия не имею. К сожалению, я ее так и не встретил. – При этих словах у Филиппа вырвался смешок, и Джеймс улыбнулся. – Ладно, Флип. Расскажи мне, о какой любви ты мечтаешь?

Филипп откашлялся.

– Ну… как вам сказать, это будет кто-то приятный.

– Тебе ведь наверняка требуется что-то более конкретное, чем просто вздохи, Флип. Как насчет фигуры? Полненькая, худенькая, соблазнительная? О какой именно ты мечтаешь?

– Ничего определенного, но, наверное, она должна быть натурой романтической. А вы? О какой женщине мечтаете вы? Или вы вообще больше не мечтаете о женщинах?

Джеймс слегка выпрямился в кресле, вид у него был обиженный.

– Конечно же, я мечтаю о женщинах! Я ведь не монах!

– Нет, вовсе нет.

Филипп казался очень взволнованным. Джеймс вновь расслабился.

– Черта с два я мечтаю о женщинах! Я обладал самой лучшей женщиной, какую только можно себе представить!

– О ком же вы мечтаете, о мужчинах?

Бедняга Филипп. Такой молодой. Такой любопытный. Джеймс хорошо помнил себя в этом непростом возрасте. Взросление становится пыткой, когда думаешь только о любви и ничего не можешь с собой поделать. Вероятно, не следует затрагивать эту тему, парень в этом возрасте вряд ли нуждается в каких-либо советах. Вот если только Филипп сексуально озабочен, как был Джеймс в шестнадцать лет, могут возникнуть некоторые проблемы.