Мэтт стоял позади Стефана и сухо произнес:

–  Стефан, это ведь не Елена?! Она не могла…

–  Тихо!
– кратко, ответил Стефан. Затем он оглянулся в сторону уборщика, тот споткнулся об уборочную телегу, потом снова прислонился к ней.

Стефан пересек комнату, уборщик стал вытирать пол вслед за ним. Стефан опустился на колени перед охранником «Масонской ложи»

–  Живой!
– с облегчением произнес он.

Охранник дышал медленно, Стефан приподнял голову парню,тот слабо приоткрыл глаза.

"Ты ничего не помнишь!" - мысленно, обратился Стефан к нему. Он не мог понять, почему это должно его так беспокоить. Он запросто может покинуть это место и больше некогда не возвращаться. Но он не поступил бы так, пока Елена здесь.

Ту же фразу он вбил в сознание других жертв.

"Вы не помните, кто напал на вас!" - Стефана это переутомило, сознание его дрожало, как и его мускулы. Он выдохся.

Снаружи, Шелби наконец обрел дар речи и закричал. Стефан устало опустил голову охранника на пол, и повернул ее.

В эту минуту лицо Мэтта выражало отвращение, словно он почувствовал отвратительный запах. Он смотрел в сторону незнакомца.

–  Елена этого не делала!
– сказал он шепотом.
– Это сделал ты!

–  Тихо!
– произнес Стефан, затем отошел в тень, и почувствовал на своей коже, прохладный воздух. Он чувствовал чьи-то бегущие шаги с улицы, со стороны кафетерия, возможно это люди услышали крики Шелби.

–  Это сделал ты, не так ли?
– Мэтт шагнул вперед к Стефану. По его голосу можно было заметно, что Мэтт хочет все выяснить.

Стефан посмотрел на него:

–  Да, это сделал я!
– сухо произнес он. Он смотрел на Мэтта сверху-вниз, не скрывая угрозы на лице.

–  Я говорил тебе Мэтт, мы охотники, убийцы. Вы - овцы, мы - волки.

–  И к тому же этот охранник напрашивался на это, с тех самых пор, как я приехал сюда.

–  Можно было просто врезать в нос! Как ты сделал это раньше! Но это!
– он указал пальцем на тело. Он медленно приближался к нему, смотря без страха, в упор. Стефан знал, что у Мэтта имелась физическая храбрость и он позволил ему продолжить:

–  И ты не сожалеешь о случившимся? Ты ведь даже не сожалеешь об этом, да?

–  А почему я должен?
– произнес Стефан холодно.
– Разве ты сожалеешь, когда объедаешься отбивной, разве чувствуешь жалостью к корове?

Он видел на лице Мэтта боль и недоверие, и продолжал давить на него.

«Сейчас было бы лучше для Мэтта, находиться далеко, на расстоянии или он может закончить жизнь тем же.»

–  А я?! Кто я, Мэтт! Если ты не можешь общаться со мной, ты должен избегать меня!
– сказал Стефан.

По выражению лица Мэтта было видно еще большее недоверие, скорее даже некое разочарование. Мэтт сжал челюсть и ушел прочь.

Елена находилась на кладбище.

Дамон оставил ее в этом месте, призывая оставаться здесь и не выходить, пока он не вернется. Она не желала сидеть без движения, но все же она чувствовала себя немного усталой, но не сонной. Свежие силы встряхивали ее как глоток свежего кофе, в такие моменты она хотела выйти, чтобы исследовать кладбище.

Хотя ни одного живого человека не было по близости, кладбище было весьма оживленным; мимо тихо пролетела сова, садясь с жутким криком на колокол разрушенной церкви. Среди высокой травы, вокруг надгробной плиты, пища пробежал маленький грызун.

Елена поднялась, и вышла наружу. Это было намного лучше, чем скрываться здесь, словно мышь или полевка в траве. Она стояла и рассматривала с интересом разрушенную церковь, своим новым безупречным зрением. Большая часть крыши обрушилась, целыми были только три стены и колокольня, стоявшая,как одинокий памятник.

С одной стороны, находилась могила, «Томаса и Хонории Фелл»

чем- то схожая на большую каменную коробку или гроб. Елена пристально разглядывала сверху-вниз мраморные лица их статуй на крышке. Они находились в спокойном отдыхе, их глаза были закрыты, а руки покоились на груди. Томас Фелл выглядел вполне серьезным, а Хонория выглядела просто грустной.

–  Я пойду домой! Точно, это-то, куда я сейчас направлюсь!
– тут же подумала Елена. Она сейчас могла ясно представить себе свою симпатичную спальню с синими занавесками, мебель из вишневого дерева и свой камин. И кое-что еще очень важное, лежавшее под половицами в ванной комнате.

Елена вспомнила свою улицу Клена, которая была в ее памяти, и позволила своим ногам вести ее к дому.

Это был очень старый дом, с большим крыльцом впереди. Машина Роберта была оставлена на дороге. Елена дошла до парадной двери, но затем остановилась. Тому была причина, люди в доме не должны видеть ее, хотя она точно не знала, были они в доме или нет. Она колебалась, затем решила добраться до окна спальни, вскарабкавшись на дерево. Она не собиралась входить, чтобы оставаться незамеченной.