Он проявил терпение. Он пытался спасти их жизни. Но теперь ему нужно подготовить себя к тому, что надвигается.

Внезапно Кейт рядом с Недом вздохнула и сунула свою левую руку в его правую; их пальцы снова переплелись.

«Они убьют вас сегодня ночью». Как можно так сильно реагировать на прикосновение девушки, только что услышав это? Может быть, подумал Нед, может быть, такие противоположные ощущения — страх, и аромат, и прикосновение девушки рядом с ним — могут каким-то образом возникнуть одновременно и не противоречить друг другу? Это была трудная мысль.

Он посмотрел вверх, на площадь, на восставшую башню. Высокий мужчина подошел к святилищу и к тем, кто там ждал. Он казался золотым, подобным богу.

Другие не поклонились, но освободили для него место на широкой улице. Его распущенные волосы лежали на плечах. На поясе у него топор, а не меч, понял Нед. Драгоценные камни сверкали на рукавах и вороте его одежды. Старик в белых одеждах стоял рядом с ним.

— Ох, — выдохнула Кейт. — Он великолепен!

Она имела в виду не старика в белом. Нед испытал укол ревности, но подумал, что Кейт говорит чистую правду.

На плато перед ними чувствовалось ожидание, предвкушение, даже теперь, когда эта яркая фигура пришла к ним. Они все стояли лицом к северу, к факелам, воткнутым по обе стороны от тропы. И так как Нед смотрел в ту сторону, куда и все, через низкие, давно ставшие развалинами стены, Нед уловил тот момент, когда белый бык вошел в Антремон.

Он снова почувствовал, что мир, каким он его всегда понимал, меняется каждое мгновение, пока он лежит, спрятавшись в траве.

Он видел, что животное ведут на веревке три человека, в лунном свете, в канун Белтейна. Бык был огромным, но одновременно смирным, он двигался тихо.

Факелы на палках, воткнутые парами в землю, и бык — массивный, невероятный — идет между этими огнями. Нед почему-то понимал, что в происходящем есть смысл, уходящий корнями в прошлое так далеко, что ему было страшно об этом думать.

— Еще один бык, — прошептала Кейт.

Нед покачал головой.

— Не еще один. Это тот, с которого все начиналось.

Сияла полная луна, и при этом свете казалось, что животное сверкает и переливается. Лежа рядом с Недом, Кейт смотрела так же, как и Нед, — с благоговением, и страхом, и с жалостью.

— Они собираются его убить, — выдохнула она.

— Да, — ответил он.

Нед увидел, как золотой человек снял с пояса топор. Стоящие вокруг фигуры зашумели. Это жертвоприношение, понял Нед. Чем еще это может быть? Сегодняшняя ночь была началом лета, осью года в те дни, когда эти люди и те, кто жил до них и после них, здесь и в других местах, совершали свои обряды в честь богини и бога, плодородия и смерти.

«Здесь и в других местах», — подумал Нед. В Уэльсе тоже. Его собственный народ, народ его матери. Его бабушки.

Им надо быстро уходить, как только человек, стоящий впереди, двинется наверх. Нед не совсем понимал, почему тот считал, что сможет это сделать — просто подняться наверх. Когда они выберутся, если выберутся, все это уже не будет иметь такого значения. Не так ли? Все закончится.

— Кисло-сладкий суп, — пробормотал он.

В ответ Кейт Уэнджер хихикнула, к его изумлению. Затем, после паузы, она поднесла их сцепленные руки ко рту и укусила костяшки его пальцев. Сердце Неда глухо забилось, но по другой причине, не как раньше.

— Веди себя прилично, ты, — тихо произнесла она.

— Я? — пробормотал он, искренне пораженный — и возбужденный.

Но в тот же момент ему в голову пришла новая мысль, и его охватил страх. Все встало на место: он был совершенно уверен, что наконец понял, что происходит с Кейт.

Он уже собирался это высказать, но сдержался. Какой смысл? Он ничего не может с этим поделать. Им просто придется выбраться отсюда, теперь для этого появилась еще одна причина, если он прав.

Три человека, ведущие быка, подошли к человеку с топором. Остановились перед ним. Белый бык остановился. Старик в белом отступил в сторону, он что-то держал в руках. Все молчали.

Затем Нед увидел, как все собравшиеся поклонились животному, как не кланялись до этого человеку.

Широкоплечий человек заговорил, в первый раз. Нед помнил этот голос с позапрошлой ночи, звучный и музыкальный, низкий, как грохот барабана. Он произнес полдюжины слов — Нед их не понял, — и когда он делал паузу, стоящие вокруг, по крайней мере пятьдесят человек, отвечали ему.

Мужчина говорил, потом они говорили. Ветер дул. Дым поднимался от факелов в руках у людей и от воткнутых в землю.