Шрифт:
Что-то темное, иррациональное шевельнулось в душе Фрэнни. Что-то слабое, очень слабое; дремлющее чудовище, которое еще не совсем очнулось от спячки. Она, спотыкаясь, последовала за Фиби в церковь и села возле нее на жесткую, отполированную до блеска скамью, молча глядя на покрытый лаком дубовый гроб на возвышении и на единственный венок из белых лилий.
Смерть – это одиночество; и тишина. Через несколько минут Меридит вкатят в печь. И дверь за ней закроется навсегда. Так ли это необходимо, когда ее тело уже обуглено до неузнаваемости, задумалась Фрэнни.
Наверное, Бог примет ее душу. Возможно, она уже с Богом. Фрэнни не знала. Ее вера пребывала в плачевном состоянии. Она закрыла глаза, положила на пол подушечку и соскользнула со скамьи на колени, уткнувшись лицом в ладони.
Она тихо проплакала всю службу, Фиби сидела возле нее словно каменная. Слова священника едва доходили до Фрэнни; Меридит никогда не была особенно верующей, и по тому, как говорил о ней священник, складывалось впечатление, что он вряд ли знал ее.
Фрэнни поймала себя на том, что думает о странных вещах. Кажущееся и реальность, вспомнила она из школьного сочинения. Об этом писал Шекспир. О том, что все есть не то, чем оно кажется. Сюзи Вербитен казалась сильной, несокрушимой. Предводитель.
Слепая.
Меридит всегда была полна жизни. Радостная. Всегда бодрая, всегда счастливая. Фрэнни снова опустилась на колени и начала молиться, но тотчас же почувствовала, что внутри у нее все сжимается и она покрывается холодным потом. Теперь ей стало очень страшно. Ей пришлось приложить усилие, чтобы справиться с этим.
Когда они вышли наружу под моросящий дождь, Пол проводил их к большому «даймлеру», предоставленному похоронным бюро. Фрэнни повернулась к Фиби:
– Помнишь Джонатана Маунтджоя?
– Да. Ты его видела недавно?
– Его убил в Вашингтоне грабитель несколько недель назад.
Фиби слегка побледнела. Она старалась не смотреть на Фрэнни. Водитель открыл перед ними дверцу; они нырнули в салон, пахнущий дорогой кожей, и уселись.
– Ты серьезно, Фрэнни?
– Да.
– Несколько недель назад?
– В начале августа. – Фрэнни сцепила пальцы рук – так было уютнее и теплее. – Что-то слишком много событий в один год, правда, Фиби? Меридит мертва. Джонатан мертв. Сюзи ослепла. Три события. Довольно жуткое совпадение, а?
Фиби покачала головой:
– Нет, по-моему, это не совпадение.
– Что ты имеешь в виду?
Мгновение она молчала, потом попросила водителя отвезти ее на станцию, так как ей нужно вернуться в Лондон.
– Я позвоню тебе, Фрэнни.
– Что случилось?
– Тебя можно найти в Британском музее?
– Да.
Фиби сменила тему разговора и остаток пути через Йорк с наигранной веселостью болтала о старых знакомых и настороженно разглядывала мелькавшие за окном картины, лишь бы не встречаться с Фрэнни взглядом.
Фиби вылезла из лимузина на станции.
– Я позвоню тебе завтра, – сказала она. И, не оглянувшись, вошла в здание вокзала.
14
– Нет, если только вы не хотите купить колесницу, мадам, – сказал Пенроуз Споуд в телефонную трубку.
Его лоб был заклеен пластырем, а на подбородке виднелась царапина, полученная при падении с велосипеда по дороге на работу. Его черные волосы, как всегда, были гладкими и прилизанными, словно шкура тюленя. Он сидел выпрямившись за своим столом напротив Фрэнни в рубашке такой же нездоровой белизны, как и его лицо. Галстук цвета мясной подливки был тщательно завязан. Телефонную трубку Споуд брезгливо держал на некотором расстоянии от уха, как будто это был узел чужого грязного белья.
– Нет, – отчетливо произнес он ледяным тоном. – Нет.
Фрэнни заносила в компьютер музея уже описанные ею, но не включенные в каталог предметы, хранящиеся в подвалах, и сейчас никак не могла разобрать свой собственный почерк. Ей было холодно, она устала, и у нее болела голова. Ей казалось, что утренний дождь проник следом за нею в музей, облепил ее, как мокрое пальто. Он леденил ее тело точно так же, как странная реакция Фиби на известие о смерти Джонатана Маунтджоя леденила ее мысли.
Дождь шел всю ночь, и поднялся ветер. Она лежала в одиночестве в своей кровати и дрожала, время от времени ненадолго проваливаясь в беспокойный сон.
– Нет, наверняка нет, – произнес Споуд.
Фрэнни сжала лоб, чувствуя, как бьется пульс, затем напечатала:
«Буйволиный меч Рам-Дао. Инкрустированная драгоценными камнями рукоятка, обтянутая кожей.
Кинжал с костяной ручкой династии Гупта.
Непальский кривой нож с железным лезвием и рукояткой, обшитой медными полосами».