— Успех? — с дороги донесся знакомый голос. — Неужели это Преуспевающий Люнг?

Успех хотел притвориться незнакомцем, но вместо этого ответил:

— Привет, Хитрец.

Он мог наткнуться на односельчан похуже Хитреца Саватди.

Здоровяк тяжело спустился по тропе. Он был в обрезанных штанах, — причем одна штанина была длиннее другой на несколько сантиметров. Рубашка, расстегнутая на шее, обтягивала животик. Несуразная шляпа двух тонов: грязного и еще грязнее. На плече — корзина крыжовника. А улыбка — ярче луны в ясную ночь.

— Клянусь, это и в самом деле мой Преуспевающий. Моя маленькая удачливая сосновая шишка, жив-здоров. Но ты же вроде должен быть на пожарах. Как ты оказался здесь, в нашей глуши?

— Свалился с неба.

Хитрец захохотал, как мальчишка.

— Тогда вернись туда.

Хитрец был седым, как снег, и одного возраста с отцом Успеха. Но годы, казалось, никогда не имели для него значения. Если Совершенное Государство и в самом деле хотело, чтобы население состояло из людей простых, тогда Хитрец Саватди был самым что ни на есть настоящим гражданином во всем графстве Гамильтон.

— Ты меня разыгрываешь, правда?

— Ну ладно, тогда я дошел пешком.

— Дошел откуда? Успех указал на восток.

Хитрец повернулся, словно ожидая увидеть новоявленное шоссе, проложенное прямо через лес.

— Но там только лес, потом горы, а затем опять чертова уйма деревьев. Там шагать целую вечность, деревяшка. Ты, наверное, притомился. Хочешь крыжовнику? — Он предложил Успеху корзину.

Когда Хитрец отправлялся по ягоды, он не опускался до сбора отдельных ягодок, а срывал целые ветки. И тем самым не оставлял без работы своих внучатых племянников.

— Ну ладно, — сказал Успех. — Тогда я не здесь. Я в поезде из Стены Сердец. Приеду в восемь шестнадцать.

— Да ну? Тогда с кем же я разговариваю, мой косматый друг? Осторожно, не наколись.

Успех отправил в рот розовую полосатую ягоду. Она была немного теплой от солнца. На зубах хрустели крошечные косточки.

— Тебе не нравятся мои ответы? — Он повесил рюкзак на плечо.

— Я пропускаю почти все, Успех, но чую то, что дурно пахнет. — Саватди ткнул шишковатым пальцем Успеху в грудь. — Твой Хитрец точно знает, когда ты что-то скрываешь, счастливая калоша. Скинь груз тайны со спины, и, может, я помогу тебе.

— Пойдем. — Успех выбрался на дорогу. По обочинам Голубой Долины высились деревья. — Как там отец?

— Довольно неплохо для пожилого человека. — Хитрец шагал рядом. — Все, что я могу сказать о нем. Говорили, ты обгорел, когда погибли Вик Джорли и те другие бедные парни. — Он вгляделся в Успеха. — По тебе не скажешь.

— Я лежал в госпитале в Конкорде.

Они дошли до Голубой Долины, бывшей всего лишь грязной колеей с растущими посредине сорняками.

— Внешний доктор спас мне жизнь. — Успех направился к 22-й. — Ты не поверишь, какие вещи они могут делать.

— Я поверю тотчас, если ты так говоришь. — Хитрец скривился, словно надкусил кислое яблоко. — Вот только я никогда не доверял внешним.

— Почему? Ты когда-нибудь их встречал?

— Не я, но мой ДиДа, бывало, рассказывал, как они проделывали дыры в собственных мозгах, отрезали руки и ноги, а на их место пришивали части робота. Зачем хорошему человеку превращаться в робота?

Спорить с Хитрецом по поводу того, что говорил ему отец, было бесполезно.

— Вика уже похоронили?

— Его тело привезли на поезде в прошлую среду. Похороны провели в пятницу. Почти вся деревня пришла, самое большое собрание за многие годы, но по такому печальному поводу.

— Как Утеха?

— Трудно сказать. — Хитрец нахмурился. — Я лишь выказывал ей свое почтение, а не болтал. Но слышал, что она копает себе здоровенную яму. Так недолго и упасть в нее. — Он отвернулся и подобрал камень с дороги. — Как у вас дела?

— Я не хочу говорить об этом.

— Ага. — Саватди швырнул камень в лес. — Вот именно это я и слышал.

Они дошли до фермы Бандаранов. У дороги мягко покачивались стебли кукурузы. Успех слышал деревянное постукивание мельницы, ее крылья проворачивались в легком утреннем ветерке. Мельница выкачивала воду из колодца в пруд, где резвились утки. Успех старался держать Хитреца между собой и домом, когда они проходили мимо. Может, его кто-нибудь и заметил, но не окликнул.

Следующей была ферма Саватди, где Хитрец жил со своим племянником Веселым и его семьей. Повинуясь импульсу, Успех произнес:

— Секрет и правда есть.

— Ага, я знаю. Я стар, но до сих пор слышу жужжание комаров.

— Дело в том, что мне нужна твоя помощь. И ты никому не сможешь об этом рассказать.

Хитрец шагнул и загородил Успеху дорогу.

— Кому-то известно, кто сел на вишневый пирог Гэнди Звезды? Тот самый, что она испекла для твоего ДиДа.

Он ткнул пальцем в грудь Успеха. Успех поднял руку и отпихнул палец Хитреца.