Согласовали все, что можно десять раз обговорили все нюансы и могущие возникнуть неожиданности. Потом разошлись спать, подъём назначили на час ночи, мы проводим группу майора за гаражи и вернёмся обратно.

В два часа ночи двинулись. Я шёл за головным дозором и отчаянно зевал. За мной шёл уже головной дозор Осиповской группы. Паша остался с остальными наблюдать с крыши.

Неподалеку в нескольких кварталах где находился опорный ротный пункт разгорался бой, ухали скорострельные пушки БМП, в воздух взлетали струи трассирующих пуль. С другой стороны, но уже подальше куда-то ближе к Черноречью гвоздили чьи-то танки. Сейчас наши Федеральные Силы ведут с кем-то городские бои, нехорошо конечно, но нам это на руку меньше внимания к нам.

Проводили, я кивнул Осипову на прощанье и дал команду Кипрачеву и Ежову заворачивать обратно. Вернулись без происшествий. Я забрался в комнату, с наваленными кучей матрасами, положил рядом с собой радиостанцию, посадил рядом связиста, который все время охал и стенал по поводу своей посеченной осколками задницы, проинструктировал еще раз заместителя, поделил время дежурства между разведчиками и благополучно заснул, не обращая на крики пехотинцев Романова, все еще блуждающих в потемках по этажам дома и разыскивающих различные "трофеи". Проснулся я довольно поздно часов в девять утра. Рядом сидевший связист потихоньку дремал, пуская слюни на грязный воротник бушлата. Услышав моё шевеление он встрепенулся и вытаращив глаза доложил, что группа Осипова на связь так и не выходила.

Чувствуя тревогу, я вылез из-под матрасов и одеял и поёживаясь побрёл в другую комнату откуда тянуло дымом.

Паша уже приготовил завтрак какие-то длинные макароны с тушенкой и домашним лечо, горячий чай с вареньем. Как доложил заместитель, ночь прошла спокойно, он спал на крыше вместе с наблюдателями, и его в случае чего будили. Условленных знаков из серии ракет в направлении ухода Осипова никто не наблюдал.

Беспокойство начало перерастать в тревогу. Лично растолкал отдыхающие смены и и начал расспрашивать. Нет, никто не видел именно зеленых ракет. Попытался вызвать по портативной станции Осипова. В ответ молчание. Связист забубнил позывные, но тоже безрезультатно. Наверняка что-то случилось и, скорее всего, что-то нехорошее. Идти самим на поиск, а стоит ли? Ладно, подождём до часу дня, высмотрим ориентиры и попробуем ближе к вечеру пройтись, хотя не очень и хочется.

Пришёл на завтрак Алексей Романов и рассказал, что ночью в районе опорного пункта откуда мы выдвигались был конкретный бой, но потерь вроде немного духов откинули назад в кварталы. Ну вот еще один повод для беспокойства, как там наш Садыков и наше подвижное жильё.

Связист меня успокоил, сказал, что с утра связывался с "Бульваром" и даже лично говорил с Садыковым, татарин походу дела уже скорешился и со связистами.

Не успели мы как следует подкрепиться как совсем рядом этажами ниже стало что-то дробно стучать и ухать. В комнату на карачках заполз, скатившийся с крыши Григорович и заорал перекрикивая шум разрывов:

— Там, с переулка с параллельной улицы выкатил КАМАЗ на кузове у него установка зенитная стоит, по нам лупит, как сваркой.

Я подхватив бинокль и автомат на карачках пополз на крышу. За мной, чертыхаясь, по лестнице карабкался Романов. На крыше валялся второй из наблюдателей от мотострелков с прижатыми к лицу окровавленными руками.

— Высунулся всё-таки, придурок, - прокричал Григорович и начал отжимать руки бойца от лица, - все кирдык ему пол морды напрочь снесло, - через пару секунд возвестил он.

Романов жутко заматерился, а я пополз к углу, надо было всё-таки как-то осмотреться.

Вроде нормально. Я высунулся, метров в трехстах от нас из проулка между домами наполовину из-за стен выехал КАМАЗ с открытым кузовом, на котором была закреплена ЗУ-23. Наводчиков не было видно за закрывавшими их щитками и они безнаказанно расстреливали нашу укреплённую девятиэтажку.

— Григасик, ты снять наводчиков сможешь, - проорал я снайперу.

Григорович подполз, высунул винтовку в дырку в кирпичной кладке, посмотрел прицел.

— Да по любому могу, только они хитро сидят, если бы они чуть подъехали вперёд и стволы развернули, то выщелкну.

Романов, валявшийся на пузе рядом, проорал:

— Они до правого угла не достают, сектор обстрела не позволяет, давайте я сейчас со своими там кипешну они выедут вы их мочите.

— Добро, только смотри у них, стрелки с машиной рядышком шныряют, давай сюда наверх "Утёс" и бойцов, как только они отвлекаются на вас и разворачиваются отсюда сверху начнём поливать, даже если снайпер промахнется, только быстрее давай, они по тихой под прикрытием "Зэушки" подбираться начинают.

Старлей ужом скользнул вниз по лестнице. Через три минуты на крышу карабкался расчет крупнокалиберного пулемета, протискивая сквозь дверь пулемёт вместе со станком. С другой чердачной двери выползло несколько моих бойцов вперемежку с пехотинцами. Подполз Паша, держа в руках парящий подкотельник.

— Командир, чаю хлебани, а то остынет, - проорал он, - мы там раненных перекладывали, прошивает сука стены эта грёбанная зенитка, нам бы такой агрегат!

Кому война, а этот с чаем приперся, и спокоен, как удав.