Сержант вздохнул, посмотрел по сторонам.

— На поезд не опоздайте, — произнес он скучным голосом и стал неторопливо подниматься по ступеням крыльца в вокзал.

Равин посмотрел ему вслед, сплюнул, повернулся к стоянке.

Из тумана на привокзальную площадь вынырнуло такси с красным огнем на крыше и остановилось рядом.

— Что, братка, водки надо? — спросили из темного салона.

— Сам могу продать, — зло ответил Равин, но все же подумал: «А может, сгонять домой — дома деньги есть, купить бутылку. Может, успею?»

В этот момент в небесном туманном сумраке беззвучно расцвела голубая веточка молнии.

«Началось», — огорченно подумал Равин.

Тут же из тумана появились белые «жигули». Они медленно подъехали к стоянке, остановились.

— Наконец-то! — проворчал под нос Равин, успевший основательно продрогнуть, — Соизволили машину подать!

Дверца автомобиля открылась, из нее вышел человек и воскликнул:

— Кого я вижу! Владислав Львович!

Равин оторопел. К нему шел Червякин. Равин попятился. Червякин подошел, протянул руку, улыбаясь во весь рот.

— Еду вот, от друзей. Дай, думаю, загляну на вокзал, вдруг кто из знакомых приехал и ждет такси, И вот вы. Вам куда, Владислав Львович.

Равин машинально пожал сухую ладошку.

— Мне-то? В аэропорт.

— Ну так садитесь, подвезу.

— Так ведь вы это… Вы же домой, наверное, едете?

— Пустое. — Червякин похлопал Равина по плечу. — Я все равно не хочу спать. Садитесь, подброшу.

«Что-то тут не то, — лихорадочно соображал Равин. — Хотя нет. Молния была? Была. „Жигули“ белые? Белые. В „Жигулях“ знакомый? Знакомый. А Януш имени знакомого не назвал. Может, так надо?»

— Садитесь же, Владислав Львович. — Червякин открыл дверцу.

«Была не была», — подумал Равин. В салоне было тепло, пахло сигаретами и чем-то еще.

— Какой сегодня туман замечательный, — сказал Червякин, выводя машину с привокзальной площади. — Неплохо ваши друзья заблокировали район. — Он повернулся к Владиславу Львовичу и улыбнулся.

Равина охватила дрожь, и он никак не мог ее унять.

— Вы еще не согрелись? — Червякин покосился на заднее сидение. — Максвел, коньяк человеку.

За спиной у Равина послышалось сопение, и в его щеку ткнулся знакомый золотой поднос с полным стаканом и яблоком.

Равин мотнул головой и с трудом выдавил из себя:

— Благодарю. Не буду.

— Как хотите, — Червякин пожал плечами. — Максвел, брысь.

Поднос исчез, и сопение за спиной прекратилось.

Они уже выехали на шоссе. До аэропорта оставалось пятнадцать минут пути.

— Сколько сейчас времени? — спросил Равин.

— А сколько вам надо? — спросил в ответ Червякин и хихикнул.

Этот вопрос поверг Владислава Львовича в смятение. «Что же делать? Неужели я в западне? — мелькнула, мысль. — Неужели прокол операции? Хотя стоп, Януш мне настойчиво втолковывал, чтобы я уложился в полчаса. Он говорил об этом несколько раз… Выходит, он именно эту встречу имел в виду… Но какая тут может быть логика? Почему я должен сообщить о сне именно Червякину? Он же этот… Тот самый… Сами бы взяли и сказали ему. Ах да, светлые с темными не контактируют, между ними контакт просто невозможен. Я выполняю роль посредника? Потому, что я серый?.. И если я сообщу Червякину о сне… Тем самым темные будут знать, что о готовящейся трагедии известно светлым. А если я в ловушке и операция провалена? Если это не Червякин, а сам… Бог ты мой! Сзади сидит Максвел, значит за рулем не Червякин!..»

— Владислав Львович?

— Что? — Равин вздрогнул.

— До аэропорта осталось три минуты пути. Время нашего рандеву истекает. Что вы мне имеете сообщить?

— Я?! Э-э-э…

— Не тяните резину, Равин. Район заблокирован, вы сами тоже заблокированы, я не могу читать ваши мысли. Излагайте суть дела.

Равин откашлялся. Вдалеке в тумане зажелтели огни аэропорта.

— Это… Ростислав, э-э… Мстислав… Извините, я забыл ваше имя-отчество.

— Неважно. Сие не имеет значения. Говорите.

— Хорошо. Короче, мне приснился сон.

— Интересный?

— Да. Очень. На космической станции погибли два наших космонавта…

— Ясненько, — произнес Червякин с непонятным оттенком в голосе. — И что же с ними случилось?

— Ну-у, там люк не закроется. Они выйдут его закрывать. Закрыть-то потом закроют, но в станцию не попадут. Вот.

Червякин в диком вираже развернул машину перед зданием аэропорта. Завизжали тормоза. Равин чуть не влип в лобовое стекло.

— Пошел вон, — сказал Червякин, не глядя на Равина.