Маккой сказал, что эффект должен станет заметен в течение пятидесяти часов после обработки. Если антивироген сработает.

На экране, клин солнечного света разрастался по поверхности планеты в то время как «Энтерпрайз» летел по её орбите. Но мир, который озарял этот свет, по-прежнему был чёрным и коричневым - и умирающим.

Затем Кирк всмотрелся в экран более внимательно. Он указал на левый нижний угол.

– Спок… ты это видишь?

– Доктор Крашер, - произнес Спок, - не могли бы вы просканировать самый южный квадрант земного массива прямо под нами, на максимальном разрешении.

– Максимальное разрешение, - подтвердила Беверли.

Картинка на экране расширялась до тех пор, пока Кирк не смог увидеть тени, которые отбрасывали на землю отдельные облака. Зелёные облака.

– Здесь!
– сказал Кирк.

– По линии гор!
– указал направление Маккой.

Голос Беверли зазвенел через мостик.

– Сенсоры обнаружили хлорофилл! Это чистый, незаражённый альта-туман! Антивироген работает!

Все как один члены экипажа мостика поднялись со своих мест и повернулись к Маккою. Загремели аплодисменты.

– Я получаю данные со всего южного континента, - восторженно воскликнула Беверли.

Маккой с усмешкой гордо посмотрел на Спока.

– Слышишь это? Они аплодируют мне, для разнообразия.

– Доктор, - ответил Спок, - мне приятно, что вы так думаете.

Кирк прикрыл рот сложенной чашечкой ладонью.

– А кто-то аплодирует?

Усмешка Маккоя испарилась, когда он снова посмотрел на экран.

– Вы оба нравились мне больше, когда были мёртвыми.

Когда экипаж в приподнятом настроении вернулся к своим обязанностям, Пикард присоединился к почётным гостям «Энтерпрайза» на краю мостика.

Он сказал, широко улыбаясь:

– Доктор Маккой, это действительно монументальное достижение. Я дал инструкции лейтенанту Ролк начать радиотрансляцию полного кода антивирогена для репликаторов на всех подпространственных частотах - как Звёздного Флота, так и гражданских. Даже со всеми текущими проблемами в коммуникациях в течении двух недель каждая поражённая система в Федерации будет способна начать борьбу с вирогеном.

Но Кирк не разделял оптимизма Пикарда, и по веской причине. Он отвёл Пикарда в сторону.

– Вы имеете в виду - каждая система, которая поддерживает функционирующей субкосмическую связь, - сказал Кирк.
– Вы видели, на что был похож Тарсус-четыре. Города были разрушены прежде, чем эвакуация была закончена. Сколько ещё других миров, подобных этому?

Пикард перестал улыбаться.

– Мы найдём их все, Джим. Звёздному Флоту больше не нужно поддерживать карантинную блокаду. Наши корабли свободны, могут патрулировать наши границы и устанавливать контакт с любым миром или колонией, которые могли погибнуть от…

– Анархии, - решительно сказал Кирк.
– Это то, что происходит, когда система не работает.

– Но система работает, - возразил Пикард.
– Продовольственные поставки уже направляются по назначению. Из-за того, что вы, Спок и Маккой сделали здесь у нас теперь есть возможность открыть хранилища семян для сельскохозяйственных центров не боясь заражения. И теперь, когда угроза дальнейшего распространения устранена, неинфицированные сектора Федерации могут и будут протягивать руку помощи всем, кто в этом нуждается. Джим, вы должны быть горды тем, что вы совершили. Мы все сделали. Федерация защищена.

– Как надолго?
– спросил Кирк.
– Симметристы сделали это потому, что хотели преподать нам урок. Усвоили ли мы его?

Презрение сквозило в ответе Пикарда.

– Симметристы были террористами, не учителями. Десятки тысяч погибли из-за того, что они сделали.

– И миллиарды были спасены.

Тело Пикарда напряглось.

– Вы прощаете то, что совершили эти маньяки?!

– Конечно нет, - сказал Кирк.
– Но это не изменяет того факта, что они были правы!

– Это абсурд.

Кирк сделал жест в сторону экрана.

– Взгляните на этот мир, Жан-Люк!
– Несмотря на надежду, которую представляли маленькие пятнышки альта-тумана, снова парящего в воздухе Тарсуса-четыре, мир под ним был покрыт шрамами экологической катастрофы и должен был быть таким ещё десятилетия.
– Это могла бы быть Земля, или Вулкан! Если мы не усвоили этот урок, когда-нибудь это случится! И что Федерация сделала, чтобы изменить это будущее? Ничего!

Никто на мостике не сказал ни слова. Единственным звуком был шум работающего оборудования.