Бабрак что-то громко втолковывал своим соратникам – воздев палец, потрясая им и глядя горящими глазами то на одного, то на другого.

Соратники кивали.

Плетнева уже начинала удивлять их неутомимость. Четвертый час пошел – а они все митингуют!..

Астафьев потянулся.

– Гудим?

– Гудим.

Кивнул на афганцев:

– Толкуют?

– Еще как! Искры летят…

Астафьев посмотрел на часы.

– Скоро прилетим, наверное…

– Снижаемся. Чувствуешь, уши закладывает?

– На гражданке на этот случай сосательные конфетки дают, – вздохнул Сергей.

– Тут не на гражданке, – заметил Плетнев. – Можешь пулю пососать…

Сергей неодобрительно хмыкнул и снова закрыл глаза.

– Кармаль не имел права покидать Прагу, – говорил новый глава государства и вождь партии. – Но дело не в этом. Если бы из Праги он поехал в Женеву или Лондон… Но он направился в Москву! Зачем? Я уверен: договориться, чтобы его переправили в Кабул!.. И они его переправят! Им какая разница, они ничего не понимают в том, что происходит! Они не помнят, что уже через два месяца после революции он тайно организовал и провел съезд фракции “Парчам”! С чего и начался раскол в партии!.. Они отправят его сюда – а здесь он по старой привычке начнет мутить воду!..

Джандад, стоявший перед ним навытяжку, в очередной раз кивнул.

– Он дурак, каких свет не видывал, – продолжал Амин. – Думает, его здесь встретят с распростертыми объятиями! Да все уже давно забыли, кто такой Бабрак Кармаль!.. Но, возможно, у него все-таки осталась крупица разума. И тогда, боюсь, он объявит себя последователем и учеником Тараки. Продолжателем его идей!.. А это уже опасно. Короче говоря, в Кабул Кармаля допускать нельзя.

Амин поднялся и стал расхаживать по кабинету.

– Кстати, смотри, как любопытно получается, – рассуждал Амин. – Четыре дня назад он смылся из Праги. И при этом, по твоим словам, две недели не было спецрейсов на Баграм… А теперь идет спецрейс. Странное совпадение, а? Тебе не кажется, что именно этим спецрейсом он и летит? А?

Джандад закусил губу и сощурился.

Покинув кабинет шефа, начальник службы охраны прошел к себе, сел за стол и резкими движениями указательного пальца набрал телефонный номер.

Послышались длинные гудки.

Джандад ждал, постукивая пальцами по столешнице.

Когда ему наконец ответили, Джандад изложил приказ и терпеливо выслушал сбивчивый ответ.

– Ты правильно говоришь, дорогой Нуриддин, – сказал он затем. – Так и есть – у нас свобода. Делай, что хочешь. Хочешь – оставайся начальником аэропорта “Баграм”. А не хочешь – садись в тюрьму. Потому что, если борт четыре нуля шесть благополучно сядет, тебе не миновать самой вонючей ямы того заведения, что известно тебе под именем Пули-Чархи. Решай сам… Удачи тебе, дорогой. Всех благ. Спокойной ночи…

Положил трубку и, глядя в одну точку, медленно, с напряжением потер ладони.

Приборы сумеречно освещали лица пилотов, одинаково одетых в летные комбинезоны стального цвета без погон.

– Ай эм намбер зироу зироу зироу зироу сыкс, – говорил бортпереводчик. – Ду ю андестенд ми? Зироу зироу зироу зироу сыкс. Окэй, окэй, ай си… Айм гоинг ту ду ит райт нау, сэнк ю.

Он повернулся к командиру и отрапортовал:

– Все в порядке, полоса свободна.

Сквозь низкую облачность уже просвечивали аэродромные огни. Две строчки уходящих вдаль оранжевых светляков постепенно приближались.

– Полоса здесь, конечно, дерьмо, – риторически заметил командир корабля, ни к кому конкретно не обращаясь.

…Чуть поодаль от ВПП стояли четыре “УАЗика”, освещенные посадочными огнями.

Два советских военных советника, выбравшиеся из первой машины, задрав головы, смотрели на приближавшийся самолет.

– Садится, – констатировал один из них.

Сразу после его слов огни на поле разом погасли, и все погрузилось во тьму.

– Ёо-о-о-о! – сказал он и почему-то схватился за фуражку, как будто нахлынувшая тьма могла сорвать ее с головы…

…И точно так же сказал командир корабля, невольно подаваясь вперед:

– Ёо-о-о-о!

– Что за черт?! – крикнул второй пилот. – Не сядем!

– Отставить панику! – рявкнул командир, а потом сказал сквозь зубы: – Продолжаем посадку! Иначе в гору впишемся! Высоты уже все равно не набрать!..

…Ревущая громада самолета пронеслась над темной посадочной полосой, и второй советник, стоявший около УАЗика, тоже придержал рукой фуражку и заорал, перекрикивая гул: