Кореец оглядел пленного.

— О, Чингачгук… А зачем вы его сюда волокли? Там бы и шлёпнули.

Мы переглянулись. В самом деле зачем? Как-то никому в голову не приходило рационального объяснения, на кой нам сдался этот бандит. Что касается меня, то у меня просто рука не поднялась на беззащитного человека. В схватке — другое дело, а когда он не может защищаться, как-то не выходит у меня. Чингачгук выжил, потому что в нашей группе было два новичка, у которых другие привычки, а мне просто пофиг.

— Это не гуманно, — буркнул Дитрих. И зашелся кашлем, тяжело ему ночка далась.

— Расстреливать два раза уставы не велят, — процитировал Костик.

Тут наш Вася стал приходить в себя. Приподнялся на локте, оглядел по очереди всех… уставился на Пашу.

— А, Угольщик, сука. Жалко, не достал я тебя, сволочь…

Паша сплюнул и молча потащил из кармана сигареты.

— Я за Колю б тебе глотку зубами рвал, я бы тебя на куски нашинковал… — не унимался Чингачгук, — я б тебя…

— Можешь меня в задницу до смерти зацеловать, — спокойно ответил Угольщик, прикуривая. — Не знаю, что за Коля, но если такая же гнида, как ты… то, может, и я его когда пришил. Я вас, паразитов, всегда бью, где б ни попались. А имена не спрашиваю, хоть Коля, хоть ещё какой хрен.

Паша выпустил дым и закончил:

— Я вас, козлов, не различаю. Многих положил, точно… может, и Коля среди них был.

— Коля Черт, кореш мой, — прошипел наш могиканин, — не знаю, что ты с ним сделал…

— И я не знаю. А что с ним такое?

— Рассказывай, Вася, — предложил Кореец, — облегчи душу, раз уж так вышло, что ты по ошибке живой остался. Только если будешь ругаться, Зоной клянусь, зубы выбью. Не люблю я, когда ругаются. Что там с твоим Колей?

— Коля пошел собак пострелять, есть тут долинка рядом… Вернулся, говорит: хорошее место, собаки обожравшиеся, ленивые. Взял с собой Шалого, и урыли. День прошел, их нет. Я с пацанами туда, в долинку…

— Там поляна костями усыпана, — вырвалось у меня.

— Точно, — кивнул Чингачгук. — Угольщик, дай, что ли, закурить, морда, поскольку сразу не шлепнул.

Костик подал пленному пачку, которую у него же, бесчувственного, и отобрал, я сам видел.

— На, пали, твои ж цибарки, — пояснил, — я теж ту галявыну бачив. Пали и кажы дали.

Чингачгук закурил, покашлял, держась за перебинтованную грудь, и продолжил:

— А чего казать? Взял пацанов, пошли мы… Полянка, да. Посреди полянки стоит мой Коля. Стоит, не движется, в одной рубахе. Куртка у него была с кольчужкой, с подкладкой, значит, кольчужной, он месяц шил, помню… Так нет куртки на нем… Стоит Коля и молчит. Я ему — Коля, Коля, что ты? Взял его за плечо, а оно каменное, мышцы все свело. Как судорога…

Вася сделал несколько быстрых затяжек, мы ждали. Вокруг уже собралась толпа, лагерь просыпался, сталкеры сходились отовсюду.

— Я ему: Коля, друг, скажи, что с тобой? Поворачиваю к себе, а он как стоял — так и завалился, деревянные прямо ноги, не гнутся. Тут и Шалого увидел, тот холодный лежит, в небо глядит. И Черт свалился так же рядом — и в небо глядит, а глаза пустые. Пульс слабый, еле бьется, но часто-часто. Коленька, говорю, что с тобой…

Бандит всхлипнул, рука с сигаретой дрожала… но никто не смеялся. Очень страшно мне вдруг стало, я вспомнил поляну, усеянную костями…

— И ведь целый он, целый! — пробормотал Чингачгук. — Ни пуля его не тронула, ни зверь. А в себя не приходит… и сердце колотится, как птаха в кулаке. На другой день помер. Тихо так, я и не заметил. Мы его принесли, я водкой растер, антирада двойную дозу вколол… внутримышечно… хотя счетчик не слишком на него тявкал, но я вколол, мало ли… Не знаю… а он номер.

— И компьютэр його вщент розтолочен був? — спросил Костик.

— Не было при нем ПДА, ни у него, ни у Шалого, я же говорю — раздели до рубахи обоих.

— Ты бы за кусты глянул, — буркнул я, — там кладбище мёртвых ПДА. Расчленёнка в полный рост.

— Я глядел. — Чингачгук отбросил сигарету и с ненавистью уставился на Угольщика. — Я туда часто стал наведываться. И тебя, Паша, видел не раз. Видел, ходишь ты, вынюхиваешь, высматриваешь. Ты и Колю моего… не знаю, чем и как, а ты, падла, в ответе за Колю.

— Сам ты падла, — ответил Костик. — В нього також друг там загинув, Паша тому й ходыв на полянку с кистками. Як и ты.